— Дурья твоя башка, — ласково сказал я ему. — Рассуди сам: прежде чем составить план действий, господа офицеры совещались, спрашивали тех, кто вдоль берега и по Курляндской Ае ходил. По старице решено двигаться, во-первых, для скрытности, а во-вторых, потому что в устье Аи песочные наносы, там даже канонерская лодка с ее малой осадкой проходит с трудом. А на сей раз лодки будут тяжело нагружены пушками и бочонками с порохом, не говоря уж о ядрах. К тому же уровень воды в реке то и дело меняется.

Вот сколь грамотен я стал, слушая в порту разговоры моряков.

— А тех, кто по старице ходил, тоже спрашивали?

Я прошу отметить, что оба мы с Васькой ни разу более не употребили слово «плавать» относительно флотилии, а только «ходить».

— Избавь меня, Василий, от своих нелепых рассуждений! — воскликнул я. — Уж, верно, спрашивали всех, кто имеет касательство к реке!

— Не по душе мне, барин, эта затея, — хмуро отвечал он.

А надо сказать, что Васька мой совершенно не склонен к меланхолии, и обыкновенно его щекастая румяная хитрая рожа выражает бодрость духа и готовность к проказам.

— Ну, хорошо, растолкуй внятно, что там за нечисть обитает в воде, — потребовал я. — Как зовется, откуда взялась, чем опасна. И какого черта ей не пускать наши лодки?

По роже Васькиной я понял, что начал не с того конца. И впрямь, он же с местными водяными и русалками не знаком и намерений их знать не может.

— Кто тебе наболтал все это? — спросил я попросту.

— Да перевозчики.

— И ты все точно понял? До такой степени по-латышски намастачился, что уж метафизические беседы способен вести?

— Так не первый же год, — сообщил он.

— Это новость! — воскликнул я. — С чего ж они тебе приятелями вдруг стали?

Васька жался, вздыхал, кряхтел, но на неотступные расспросы мои ответил наконец, что лодочники его взяли в долю.

Вот тут я оторопел. Я совершенно не мог себе представить, какое общее дело объединило двинское братство перевозчиков с моим шалым денщиком так, чтобы с того им шла еще и прибыль. Еще четверть часа я пытал его — и действительность превзошла самые отчаянные мои подозрения.

— Я им дохлых кошек поставляю, — признался Васька. — И собак также…"

"— О Господи! — вскричал я и перекрестился. Тут же в памяти моей всплыл давний разговор с соседом, утверждавшим, что Василий похитил его старого кота.

— Да на что вам, барин, все это знать? — со вспыхнувшей во взоре надеждой спросил Васька. — Право, незачем! Ничего дурного от того никому не было! А что у меня приработок завелся — так я же не пил, не безобразничал на те деньги!..