Просто из чувства справедливости. Да и кто любит заносчивых гритольдцев? Которые к тому же за внешней вежливостью прячут глубокое презрение к Империи. К общему дому, который только и дает всем возможность как-то уживаться на Материке.

Дама, сословие которой Кей для себя определил как «шудра из скоробогатых», ушла. Мальчишки, недобро поглядывая на пришельца, занялись работой. Сплюнув едва-едва набравшейся для этого слюной, обезвоженный секретарь собрался уже вернуться к спящему патрону, как вдруг увидел брахмана. И пусть в Гритольде нет каст — как еще назвать жреца? Тучный, в отличие от большинства гритольдцев, в парадном храмовом облачении, он, запыхавшись, взбирался на облюбованный Кеем пригорок.

Гостя Княжества брахман не заметил, а Кей предпочел сразу же отойти — за бормочущим что-то жрецом шагала целая группа мрачных мужчин, некоторые с полевым инвентарем. Римти, сделав небольшой крюк, уже приблизился к выдвинувшемуся навстречу встревоженному Дорони, как вдруг услышал начало проповеди. Ничем другим это быть просто не могло, несмотря на неподходящее место, да и время.

— Труженики, мужчины и женщины, дети Гритольда, соль его земли! К вам пришел я, чтобы не тратить вашего времени попусту, ибо мало его осталось! Мало!

Кей поискал среди слушателей женщин, но не обнаружил ни одной.

Впрочем, дама с детьми уже возвращалась, заинтересовавшись происходящим. Выпрямились мальчишки у мостика. Приближалась целая семья, оставив возле телеги, что остановилась позади экипажа посланника, только юношу — видимо, старшего сына. Двинулись к проповеднику и несколько скучающих гусар из эскорта.

«Вот так и собирает он толпу, чтобы ее окормить путь… Что за рифма, что за размер?! Прав Грамон, мне надо лечиться».

— Лишь два дня осталось у нас. И хоть говорит Великий Князь, что есть еще надежда, — боги ему судьи. Наша надежда не на грязную связь с грязной страной, которой и нет-то вовсе, потому что не может быть страны, неугодной богам. Забывшие заповеди предков, исказившие все, что написано в Святых Книгах, что привезли мы с Родины Прибывших, падут — и времени им тоже всего два дня. Пророчества сбываются! На них наша надежда, на то, что сказано в древности: и ополчатся нелюди, создания Маррава, на создания Алькона, и будут сокрушены! Час Последней Битвы близок! Здесь, на этой земле, мы остановим полчища грязных, похотливых, бездушных уродов и уничтожим их! А потом пойдем дальше!

Пехотинцы замедляли шаг, прислушиваясь.

Забегали сержанты, подгоняя их; приближался, погоняя коня, кто-то с ярким плюмажем на шлеме. Кей про себя усмехнулся: «И здесь среди сердец единства нет, и здесь разнятся человеков планы! И будет так, пока вершится бег планет, покуда в обществе зияют раны!..