Кей успел отворить раму как раз вовремя, чтобы услышать, как вернувшийся из гостиницы офицер резкими окриками заставил наконец замолчать пьяниц. Часовые уже успели обнажить сабли. Огрызаясь и грозя кулаками ни в чем не повинному Римти, компания отступила куда-то в переулок. Вернулся раскрасневшийся злой Дорони.

— Я ему сказал все, что о его матушке думаю, Кей! Можешь считать себя отомщенным.

— Спасибо, Рэнт. Тридцать лет живу, но никогда не чувствовал себя настолько отомщенным. Ба, да это ужин! — тут уж Кей обрадовался искренне.

Моложавая, привлекательная хозяйка в сопровождении дочери принесла ужин.

Лица дочери имперцы не увидели — она скрыла его под вуалью. Дорони и в этом, судя по недоброму оскалу, усмотрел оскорбление. Впрочем, сержант промолчал, и блюда украсили стол без приключений. Девушка вышла сразу, хозяйка задержалась лишь на минуту: чтобы спросить у посланника, не нуждается ли он в чем-либо еще. Грамон не нуждался, и они снова остались втроем. Впрочем, недолго — дверь распахнулась и в гостиную ввалились двое конвойных.

— Разрешите?

— Садитесь, гуляки! — с облегчением приветствовал их посланник.

 — Почему так долго?

— Как вы сказали — «избегать конфликтов», — пояснил один из гвардейцев. — С нами там не по-доброму поговорили, в одном месте, ну мы и ушли от греха. Пришлось крюк дать, а потом здесь еще… Но мы все сделали, вот! Прикидывались пьяными.

Он положил перед Грамоном листок бумаги, на котором Римти удалось рассмотреть какие-то цифры. Посланник, удовлетворенно кивнув, сложил листок пополам и протянул секретарю:

— Спрячь потом в свой саквояж. А остальных не видели?

— Нет, мы же в разные стороны разошлись.

Приступили наконец к еде. Под вкусный, наваристый бобовый суп выпили хозяйской настойки, и все немного повеселели. Вот только Дорони продолжал мрачнеть — время шло, а двух подчиненных по-прежнему не было.

— Вот еще… — Римти, глядя на с аппетитом уписывающих сосиски с капустой конвойных, поймал очередную несвоевременную мысль. — Вот тут к нам не очень хорошо относятся… Предатели, полукровки, еще всякое… А еда? Гусары не слишком настроены нас опекать и за тем, что там хозяйка наготовила, тоже ведь не следили, верно?

Оживление за столом как ветром сдуло.

Дорони поднял на Кея глаза, и тому стало неуютно.

— Я только хотел спросить: Хью, вы как думаете?

— Я, в отличие от тебя, думаю головой. — Грамон даже похлопал себя ладонью по лбу. — Ну конечно, никто нас не отравит. Глупо даже думать. Тут у них с законом строго, всю семью раскатают. Хоть и посочувствуют, конечно.

Все уставились в тарелки, но никто не съел ни кусочка. Грамон, вздохнув, подцепил на вилку немного капусты, понес ко рту и остановился, обнаружив, что теперь все смотрят на него.