Даже капли воды, поблескивающие кое-где на ткани, казалось, были от того, последнего летнего дождя.

Она не могла прийти. И все же она пришла.

Лёшка сделал несколько шагов к ней, потом попятился.

— Вот оно, значит, что, — сказала она. — Я чувствовала сопротивление, но все-таки решила попробовать…

— Да нет, мы рады, — быстро возразила Женя. — Просто ты появилась так неожиданно…

На лице Рихезы появилось выражение покорности, сделавшее его тяжелым и грубым.

— Рано или поздно это случается. Со всеми. Всегда. Я привыкла. Ну, ладно… — Она повернулась назад. Негреющее солнце светило ярко, и лучи его ложились на ее великолепные руки.

Сейчас их вид производил тягостное впечатление. Они были похожи на инструменты, в которых отпала надобность.

— Останься! — крикнул Лёшка, но как-то неуверенно. — Может, еще что-то можно сделать?

— Я ведь не фокусник, — отрезала она и медленно пошла к воротам.

Ни у кого из нас троих не хватило сил побежать за ней и остановить."

"Вот и все. Мы с Женей собираемся пожениться. За Лёшкой неожиданно приехала мать и забрала его с собой. Зато мы получили от него два письма, правда, с ошибками, но это же неважно, в конце концов.

А Рихезу мы больше не видели. Ее уже нет в нашем городе, иначе мы бы знали… Однако я уверен — где-то она есть, ходит по каким-то улицам и дворам, может быть, в том же комбинезоне и сабо, и даже если ей теперь сменили обличие, переломали, переплавили — она все та же. Разумеется, мы с Женей хотели бы снова ее увидеть. Теперь, когда запрет на прошлое снят, мы часто вспоминаем былое и, конечно, часто разговариваем о ней. Но иногда меня охватывает страх — вдруг мы и в самом деле этого захотим?

Игорь ПРОНИН

Путешествие в Гритольд

1.

Деревню Подгорную от городка отделяла ничейная рощица апельсиновых деревьев, редкая и светлая, сплошь исполосованная тропинками. Кей Римти, секретарь имперского посланника третьего ранга Хью Грамона, в который раз удивился ее состоянию — деревья с изломанными ветвями, изглоданными стволами, много пеньков, кучи мусора. Ни дать ни взять, табун кентавров ночевал.

— Вот здесь они ночью гуляют как хотят, — посетовал кавалер-майор Ив Нико. — И туда ходят, и возвращаются, и даже костры жгли, пока я пару раз не поднял эскадрон по тревоге и не устроил им гонки по пересеченной местности.

Так ко мне приходили жаловаться! Кому-то, видите ли, ухо подрубили! А что я трех коней потерял из-за чьих-то дротиков, это никого не касается, кроме меня и моего интенданта… Господин имперский посланник! — Кавалерист круто повернулся к Грамону и вытянулся перед плечистым коротышкой. — Позвольте обратиться к вам как к официальному лицу и выразить свое…

— Для выражения надо к другим официальным лицам обращаться, — чуть поморщившись, отмахнулся Грамон.