Я живу в дедушкиной квартире, ее давно надо было отремонтировать.

Она сама себе хозяйка, у нее отпуск, когда она этого захочет. И на работу ей ходить не надо, под мастерскую отведена маленькая комната. Наташа ей завидовала.

— Ты работаешь дома?

— Да.

— Я оборудую тебе мастерскую на втором этаже. Или на первом, если тебе на первом больше нравится.

Она знала, что он сейчас это скажет. Ей очень хотелось, чтобы он это сказал.

Она думала, что сказка бывает только в Марокко, а оказывается, сказки случаются везде.

Тень над забором возникла неожиданно.

— Тихо, — шепнул Роман Юле и так же тихо позвал: — Ванда!

Но собаки, только что путавшейся у них под ногами, в доме уже не было. Она первой толкнула дверь и бесшумно скользнула во двор.

Человек заметил собаку, еще не успев спрыгнуть на Юлин участок. Он бросился назад, но упал через несколько шагов. Собака сбила его с ног.

От афганской борзой никто не может убежать, ни человек, ни животное. Разве что гепард, но, во-первых, гепарды у нас не водятся, а во-вторых, гепарду едва ли пришло бы в голову убегать от Ванды.

— Убери собаку, — прохрипел человек, когда Юля вслед за Романом остановилась около глухо рычавшей Ванды.

— Это он, — стараясь отдышаться, сказала Юля. — Это его голос, я узнала."

"Это был он, человек у машины без номеров. Это он вошел в магазин, когда она разговаривала с продавщицей Таней.

У Юли был отличный музыкальный слух. Ее в детстве заставляли заниматься музыкой, хотя дедушка ворчал, чтобы не мучили ребенка.

Собаку Роман отзывать не стал, достал телефон и принялся звонить участковому. Тот, к счастью, уже вернулся.

… — Ты представляешь, — на следующее утро рассказывала Юле Таня. — Нашли, кто Анатолия Ильича сбил. Наш оказался, местный. Дачник из Москвы. В прошлом году все лето здесь жил и в этом году опять приехал. Анатолия Ильича сбил и отвез на трассу, а сказал, что машину угнали. Вот гад, да?

— Гад, — подтвердила Юля.

— А машину в лес загнал, недалеко, надеялся, что вправду угонят. — Таня выбрала кусок мяса покрасивее, положила на весы. — А наши дуры на Витю думали.

— Дуры, — кивнула Юля, расплачиваясь. Ей действительно было обидно за Таниного брата.

На этот раз до калитки Юлю провожали две бабочки. Впрочем, возможно, их было больше, и они сновали впереди, сменяя друг друга.

Одуванчики вдоль дорожки желтели яркими крапинками. В детстве она умела плести из них венок, а теперь, наверное, не сумеет. Забыла.

Роман с Вандой ждали Юлю на крыльце. Утром она проснулась рано и ушла в магазин, не дожидаясь, когда Роман проснется. Свет у него горел почти до утра. Он работал, но она знала, что работа не мешает ему думать о ней.

Он взял у нее сумку, обнял одной рукой и зарылся носом в короткие волосы.