Это была доплата за самогонный аппарат. И моя мама угостила махновцев свежеиспечённым хлебом. Дала десять буханок. Пять буханок пшеничного и пять ржаного. Нестор взяв ржаной, ещё тёплый, даже слегка горячий, отломил кусок, понюхал. От наслаждения даже глаза закрыл. Кусочек засунул в рот, жевал с наслаждением.

— Господи, давно такого не ел. Спасибо, Вероника Антоновна. От души.

— А что вы едите? — спросила мама.

— Да в основном сухари и лепёшки печём. Лаваши всякие. А вот такого хлеба вкус совсем забыли. Ещё раз спасибо, Вероника Антоновна.

— На здоровье, Нестор Махно.

 — Мама усмехнулась. Махно с интересом смотрел на мою мать. А ведь она его если и старше, то не на много. Хотя выглядела моложе своих лет. Она ведь родила меня совсем молоденькой, фактически совсем девчонкой. Но поздно пить боржоми. У неё уже есть Георгич. Так что увы, Махно. Ты пролетаешь. Когда торг закончили, Махно достал бутылку хорошего коньяка. Я усмехнулся. Молодец, а я что-то протормозил. Вообще такой опыт, торговли с колёс, это хороший опыт. Да и разговорить махновцев надо, насчёт того, где ходили, что видели и так далее.

Мама связалась с эшелоном и попросила Василия выкатить «Тигр», чтобы перевести всё, что мы приобрели. Я вклинился в разговор и сказал, чтобы привезли бутылку хорошего коньяка или виски, что гражданин начальник, в лице Вероники Антоновны дала добро. Мама подтвердила и добавила, чтобы захватили пару банок домашней тушёнки и домашних колбас. Посмотрел на маму удивлённо.

— Что ты так смотришь на меня, сын?

— Мам, а с чего такая щедрость?

— Марк, сынок. Это называется дипломатия.

— Серьёзно? А что ты так краснеешь, как девочка, когда на Махно смотришь? Мам, у тебя же Георгич⁈

— Не надо мне приписывать, сын, того, чего нет.

Я просто хочу угостить и всё.

— Конечно. Никаких проблем, мама!

. Парни оперативно сгрузили «Тигр», подогнали к нам. Начали вывозить купленное. Мы в это время пили коньяк, закусывали домашней колбасой. Махновцы откровенно наслаждались домашними заготовками и балдели. Вечеринка им явно нравилась.

Глава 4

Колеса вновь стучали по стыкам рельс. Я рассматривал карту железных дорог юга России. В купе зашла Ольга. Села напротив меня. Анны и Ильи не было.

Я в купе вообще был один. Даже Люся где-то шлялась по эшелону.

— Марк, давай поговорим.

— О чём, Оля?

— О нас с тобой. Мы же, несмотря ни на что, муж и жена.

— Хорошо. Давай поговорим. Я тебя слушаю.

— Марк, я виновата. Если можешь, прости меня. Мне очень плохо без тебя. И ещё хуже, когда ты не замечаешь меня, а если смотришь, то в твоих глазах равнодушие.

Я некоторое время молчал, смотрел на неё. Отодвинул карту немного от себя. Она тоже молчала, сидела опустив взгляд на стол. Руки опустила под стол.