Вот и сейчас из-за поворота вышла пятёрка знакомых забияк и завидев меня с Максимом, они прямиком направились в нашу сторону.

— Свалили отсюда. — лениво бросил один из них, на подходе к нам.

Яркое воспоминание о том, чем закончилась попытка им противостоять или чуть позже договориться, подсказало, что лучше уходить. Отбиваться вдвоём от пятерых ребят, что были заметно старше и крупнее нас, сейчас хотелось меньше всего, да и шансов, откровенно говоря, не было совсем.

Я спокойно взял мяч в руки и кивнул головой Максиму, после чего мы направились в сторону дома. Точнее, попытались. На этот раз просто выгнать малышей с площадки им оказалось мало, поэтому в спину прозвучало громогласное:

— Стоять!

Повернув голову в сторону ребят занявших наше поле, я отметил самодовольный взгляд их вожака, что сейчас оскалился, предвкушая очередную забаву.

— Мяч оставьте. — вальяжно бросил один из шайки.

— Что? — опешил Максим. — Нет!

Даже в голове шестилетних пацанов было такое понятие как мужская гордость, пускай ещё только формирующаяся. И если с позорным уходом со своей площадки мы постепенно смирились, то сдавать своё с большим трудом выпрошенное имущество никто не хотел. Ни непосредственный владелец, в лице Максима, которому этот мяч подарили на день рождения, ни я, имевший с другом все игрушки напополам.

— Ты тупой? Или прошлого раза было мало?

Прошлого раза была очень даже много. Тумаков надавали столько, что бока болели неделю.

— Мяч, не дадим! — вторил я своему другу.

Секунду назад улыбающиеся хулиганы быстро поменялись в лице и сейчас их взгляды не предвещали ничего хорошего. Быстро окружив нас со всех сторон, ребята без лишних разговоров атаковали, не только выбив из рук мяч, но и повалив нас на землю.

Обида, отчаяние и жажда справедливости… смесь этих эмоций раздирала мою неокрепшую психику на части. Особенно ужасно было видеть перепачканное кровью лицо друга лежавшее на земле передо мной и опускающуюся на него ногу одного из хулиганов. Маленькие зверята били совсем неумело, но очень сильно старались сделать нам как можно больнее, не забывая приправлять всё это оскорблениями и поучениями.

— Ещё. Раз. Что-то. Мне. Вякнешь! — пиная меня ногами по спине, выкрикивал каждое слово самый хилый и маленький, но при этом самый жестокий из этой пятёрки парнишка."

"Он будто старался выделиться среди остальных, желал больше других продемонстрировать свою ярость и злость. Наверное, он это делал чтобы не казаться слабее своих товарищей, но мне от этого было не легче.

Я же скомкался в позу эмбриона, наблюдая как тоже самое делает Максим и зажмурился с трудом перенося боль, стараясь не разрыдаться.