На последнем издыхании, зацепился рукой за край воронки и подтащил этой же рукой камень, а после просто рывком окунулся в серую дымку.

— Все, теперь точно хана! Сдох! Батарейка села!

Это были последние слова, которые я успел произнести. Далее вновь нежные объятия бездны, и теплый женский голос в кромешной темноте.

Глава 4. Дела другого мира и находка!

Полумрак и гнетущая атмосфера впервые поселилась в рабочем кабинете у отставного полковника Белова. Потому как сейчас не было тех светлых тонов и излюбленного минимализма, которые так уважал старый вояка.

Искореженная мебель, разбросанные по полу документы, часть которых были разорваны в клочья. Парочка изрезанных кинжалом картин, как и сам виновник их «смерти», валялись вповалку друг на другу.

На «дрова» и осколки был раздроблен старый антикварный сервант, в котором вместо посуды, хранилось дорогое коллекционное оружие. И парочка разбитых стекол в окнах, уже были закрыты темными шторами. Куда в свою очередь и отправилось само оружие, в порыве гнева и отчаяния старика, после ошеломляющих новостей. Да и в целом от кабинета остались руины. Даже дверь была «ранена». Насквозь пробита тремя метательными ножами.

Сам мужчина больше не походил на того полковника, которым все его помнили. Осунувшееся и мрачное лицо, темные круги под глазами, с полностью потерянным взглядом, потрепанный вид, и витавший в кабинете перегар говорил о главном. От былого моложавого человека не осталось и следа, и на рабочем кресле, которое хозяин кабинета не тронул и пальцем, восседал побитый горестными новостями старик, разом набравший несколько лет и заметно поседевший."

"Даже после смерти единственного сына, которая сильно подкосила мужчину, он держал себя в руках, даже на похоронах, он не проронил ни слезинки. Но не сейчас, глаза были пусты, а все слезы давно выплаканы. Погиб внук, надежда семейства, надежда будущего рода, и возможно, нового клана. Исчез из жизни ученик, превосходный воин. И не стало сына, которого мать и собственная жена оберегали больше всего.

Не уберегли. Не уберег. Виноват. Во всем виноват он сам. Так, возможно, считала жена, так считала Арина. И по взглядам родных внуков, которые были на похоронах, так считают и они. И что было самым горестным, так считал и он сам.

Белов в очередной раз наклонился к полу, где расположилась уцелевшая бутылка коньяка, на дне которой еще плескалось пару глотков горячительного пойла, и «опрокинул» остатки алкоголя в истощенный организм, через миг скривился.

Бросок. По-видимому, дверь теперь можно считать «убитой». Та жалобно скрипнула и затихла, а осколки «тары» беззвучно осыпались на ковер.

Белов воспроизводил последние дни в голове, уже в пятый или шестой раз.

Звонок от Ларионова. Безжизненный голос.