А каждый второй тост, ушлый работорговец выпивал только за его «лучшего друга», постоянно смещая все внимание на меня, благо тосты говорил без каких либо подробностей, что было правильно.

Я только и мог, что выпивать и одобрительно тому кивать, а после Шахана, за дело взялся его сын. Ох, еще та головная боль, похлеще батеньки.

Видимо отец, многое объяснил Шаратху, и ввел его в курс кое-каких дел, тот и делал, что вился ужом за мной, засыпая вопросами, все ли у меня в порядке или нет. Такой же ушлый торгаш, как и его обожаемый папашка.

«Куда родитель, туда и дитятко, — мысленно вздыхал я, но пить продолжал».

Алкоголь в прямом смысле был отменным.

Впервые в жизни я нашел слабое место моей энергии, спиртное. Она ничего не могла с ним поделать, и чуйка молчала, а я еще не отбрасывал мысли, что меня могли запросто отравить, хотя бы на всякий случай.

Тут был и Саар с оставшимися ребятами из группы, как и Ильси с Уртой. Девушки веселились, выпивали, и оттягивались как могли, и отводили душу, пока было время. Да и сам Косаар сказал, что такую гулянку затевают практически всегда, стоит Шахану возвратиться с дальней дороги, ведь он сам вел дела, и передавать их сыновьям пока не желал.

Ради интереса я даже спросил про погибших ребят, Саар резко поник, а после объяснил, что такова судьба многих наемников. И сейчас они пьют не только ради веселья, но и чтобы оплакать погибших товарищей, а после в одном из храмов богов, сожгут несколько благовоний за упокой их душ, тел так ведь и не нашли. Но наемник быстро повеселел и отправился к Сколу и Зелеку за очередным кубком, ведь от отряда осталось всего пять человек, включая командира.

Были здесь все, игривая как никогда баронесса, постоянно хохочущая. Боязливо косившийся на меня Бахус, то и дело бросал на меня опасливые взгляды. Даже Хольд с семьей пожаловал, но был он один без супруги, лишь с детьми.

Гуляния закончились за полночь, и был я изрядно выпивший, пытался себя контролировать, и старался не подавать виду, и в целом держал себя в руках.

А все это время Риста и Руста не отходили от меня ни на шаг, то ли боясь потерять меня из виду, то ли боясь, что я исчезну вовсе, потому как после нашего разговора я долго их еще утешал, и обещал что никуда не денусь.

Хотя зарекся давать подобные обещания, после случая с Алисой и данного ей слова, просто стал бояться, даже заикаться про них, так что в целом меня можно назвать трусом."

"До моей комнаты они меня и довели, даже порывались составить мне компанию, но я с мягкой улыбкой загнал их в комнату, с уговором, что бы те хорошенько отдохнули, а после обещал им серьезный разговор про наше дальнейшее будущее, мысли имелись.