— На алтарь его!"

"И две фигуры в кроваво красном одеянии до этого стоявшие в тенях зала, синхронно шагнули к воину, подтащили и приковали Горака к алтарю, тот даже не мог сопротивляться, и выглядел еле живым, видимо не понимал где находиться.

Но как только жрец начал ритуал, тот будто очнулся от глубоко сна, вначале застонал, а после пронзительно закричал, будто перед собой увидел страх всей жизни.

А над алтарем стали сгущаться тени, которые за спиной Идислинда ткали темную, туманную, трех метровую уродливую фигуру.

А завидев все разом, Горак закричал еще пронзительней, но уже с тяжелыми хрипами, и будто истощаясь.

Вот сотканная темная рука потянулась к алтарю, будто высасывая что-то накопленное в нем, и в этот момент нож пронзил сердце воителя, кровь плеснула из тела жертвы, через раны которые до этого были проделаны жрецом. И в неизвестно какой раз, вновь окропляя зал кровью.

Горак в последний раз в предсмертной судороге выгнул спину, крик стал затухать, будто удаляясь, глаза запрокинулись, и тот затих, навечно.

— Прими великий Нандгар, данную кровь, страх, ужас и мечения ничтожной жертвы! — торжественно пропел жрец, в безумном экстазе, упиваясь жертвенной силой, а оба воина в красном встали на колени.

А по комнате разнесся довольный и урчащий звук.

Жрец от этого стал еще счастливее, и с той же безумной улыбкой посмотрел на баронессу.

— Она следующая, на алтарь ее, с ней буду играть дольше, — облизывая кровь с кинжала, и жадно оскаливаясь, захохотал Идислинд.

Глава 14. Подмога, переговоры и еще больше вопросов!

В последний раз Мастина Раудона предприняла попытки бороться за свою жизнь, мелькнула идея откусить язык, но как бы горестно не было, она боялась.

Две фигуры в красном были будто не живыми, холодными пальцами схватили ее за руки и приковали к алтарю, который сплошь был залит кровью, аурой страха и ужаса. Баронесса сжалась в страхе, впервые жизни она ощутила себя ничтожно слабой, беззащитной и никому не нужной, ведь она так и не смогла найти по-настоящему дорого человека.

«Хотя человек нашелся, только ему я не нужна! Не будь дурой Масти, не увидишь ты больше своего северянина, — грустно размышляла баронесса».

С животным ужасом наблюдая за нависшим над грудью ритуальным кинжалом, и каплях крови, стекающей по нему, прямо на оголенные груди девушки.

Еще пару мгновений и ее, огненной баронессы просто не станет.

Идислинд уже начал ритуал, что-то тихо приговаривая возбужденным голосом, и тени вновь начали сгущаться, и сердце магини в любой момент могло выпрыгнуть из груди.

Как в следующий миг за дверью послышались странные и непонятные звуки, и с каждой секундой те нарастали.

Жрец открыл глаза, и гримаса недовольства и жуткого гнева отобразилась на уродливом лице.