С головой тогда в учёбу ушёл, экзамены, поступление. Знал, что всё получится, что не будет проблем, но хотелось всех и вся порвать.

А еще стал гулять по городу.

Тогда оказалось, что такой родной, такой до боли любимый Питер я совсем и не знаю. Бродил по улочкам, рассматривал дома. Было интересно, кто построил, как. Почему в таком состоянии они – захотелось тогда что-то сделать для города. Вытащить. Превратить из руин в вечную красоту."

"Однажды вытащил деда гулять. Дед мой во время войны был ребёнком, но жил на Урале, в Питер уже потом переехал. Блокаду не видел. Но город, естественно, знал и любил.

Мы гуляли, а он рассказывал. Как водил бабушку в знаменитую «Пирожковую» на Московском, открылась она в пятьдесят шестом году, деду с бабулей было тогда по восемнадцать лет. Стояли в очереди, и держались за руки, а ему очень хотелось её поцеловать. Но тогда это было неприлично. И обниматься неприлично. И даже за руки держать девочку – могли и взрослые пристыдить, а уж парни как могли обсмеять! И всё-таки в тот день деду удалось бабулю поцеловать. Они пошли на танцы, там жгли твист, потом убегали от дружинников, потому что случайно оказались в компании стиляг.

Прятались в кустах, там он её и обнял сначала, а потом…

- Думал, по морде получу – заслужил. Но нет.

А в ту самую «Пышечную» на Конюшенной, которая открылась спустя два года дед привёл уже не просто любимую девушку, а беременную жену.

Эту историю я рассказываю Милане, когда мы стоим в очереди за самыми знаменитыми питерскими пышками.

Смотрю на неё и ловлю этот вайб, как говорит сейчас молодежь.

Ноет. Болит.

Потому что она уедет. И я её отпущу. И не поеду следом. И буду жалеть.

Буду.

Что делать?

Смотрю на неё, почему-то такую беззащитную сейчас.

Очень нежную и ранимую.

Она влюблена в меня? Уверен, что да. По крайней мере она сама так думает. Иначе бы не легла со мной в постель.

Да, да, Милана из тех девочек, которые только по любви.

Даже в первую же, фактически встречу. Вернее, в первый день.

А я?

Что я? Холодный и безжалостный? Бесчувственный?

Ни хрена.

Я хочу сейчас взять её, прижать, оторвать от земли, унести туда, в те самые апартаменты с крышей. Запереть. И держать.

Не потому, что мне просто хорошо с ней в постели.

Потому что мне просто с ней хорошо.

Нет, это не просто.

Далеко не просто.

Но мне хорошо. Очень.

Просто немыслимо как хорошо.

Нереально.

И больно.

Я правда не могу сейчас оставить жену. Никак.

Но объяснять Милане почему я тоже не буду, смысл? Оправдываться? Не могу и всё. Если бы мог…

Способен ли я на немыслимые поступки? Хотя, почему немыслимые? Самые что есть осмысленные. Сделать что-то ради женщины, которую почувствовал.

А я её чувствую. И с ней чувствую всё.

Живым себя чувствую. Живым и живущим.

Тем, кому еще чего-то хочется от жизни. Мечтать хочется.