Я и в Питер тогда с ними поехала потому, что мечтала посмотреть Эрмитаж. Это потом уже, закончив институт, начав работать я поостыла. Скажем так, зарплата поостудила. Но у меня уже начались отношения с Олегом, я замуж собиралась, детей рожать, поэтому меня тогда не сильно напрягало то, что любимая профессия, полученная мной мало кому нужна.

Я стала другим интересоваться. Жизненные приоритеты поменялись.

Потом уже, решая, вернуться ли мне на работу я стала и в ней искать новые горизонты. С живописи перешла на архитектуру, на историю, задумалась над экскурсиями.

Золотое свечение купола Исаакиевского собора вернуло меня из прошлого в настоящее.

Я хотела там побывать. Но мне нужно было покинуть город.

Поэтому я резво собрала вещи и в шесть утра свалила из номера.

Доехала до Женьки, которая, к счастью, утром, в такую рань еще оставалась дома и свободна.

- Так, мать, ты со своими «любовями» совсем там с ума сошла?

- Я с «любовями» рассталась. Сбежала. Но не хочу уезжать. И снимать другую гостиницу опасаюсь. У моего Казановы большие связи в Питере.

- Почему Казанова сразу?

- Так. Как его еще назвать? Мужчина изменяет жене с первой встречной.

- Казанова был не женат, по-моему.

- Не важно, Жень. Извини, что я вот так свалилась, но я буквально на сутки. Или хочешь, вечером уеду. Сейчас нет моральных сил рулить. Но и оставаться. Если бы ты знала, что вчера было!

Женя поднимает бровь. Она не сильно любопытная, но, конечно, про мои похождения ей знать уже интересно – заинтриговал её мой Арс, который вовсе не мой.

Быстро докладываю, как вчера мы встретили в Мариинке Королькевича с его недо-примой.

- Оказалось, что Арсений с ней знаком.

- Почему я не удивлена? – глубокомысленно закатывает глазки моя подруга.

- Почему? – переспрашиваю я.

- Еще одно доказательство, что на этой мадам пробу не где ставить.

- Она мадемуазель.

- Не важно.

Я вспоминаю одну из своих фигурок, когда-то я очень её любила.

Изящная фарфоровая статуэтка, балерина. В нежной ажурной пачке, с поднятыми вверх в третьей позиции ручками. Милая девочка, не очень дорого стоила, особой ценности не представляла. Просто в какой-то момент она мне очень сильно нравилась. Такая нежная, хрупкая, вот-вот взлетит.

Я тогда не задумывалась о том, что балет, в принципе, очень жёсткая и жестокая штука.

И чтобы выжить там, чтобы добиться хоть каких-то результатов нужно не просто пахать, пахать и пахать, но еще и уметь кусаться, огрызаться, толкаться локтями.

Или иметь богатого покровителя. И даже имея его всё равно уметь выбивать себе место под солнцем, потому что покровитель может сгинуть, или у кого-то может оказаться более сильная поддержка.

Почему я думаю об этом сейчас? Вчера было сказано не так много. Но кое-что из сказанного я не могла выкинуть из головы.