А, собственно, почему?

Потому что я тут не одна? Не с подружкой? Не выгляжу как «сто лет одиночества»?

Разумеется, он был уверен, что я лежу, уткнувшись носом в подушку, кормлю отельных клопов и страдаю по его унылым прелестям?

Мечтаю вернуть своё махровое счастье?

Буду ждать, когда он наиграется в балетмейстера и вернется в лоно семьи, сказав, Миля, я нагулялся, хочу борща и котлеток?

Королькевич ведь знал, что вся эта история не про меня? Или всё-таки надеялся, что ему удалось меня сломать?"

"Господи, смотрю сейчас на него и думаю – как я столько лет с ним жила? Почему была настолько слепа? Что заставляло меня год от года мириться с его наглостью, холодностью, безразличием, с тем, как лихо он обесценивал мои успехи и мою жизнь?

Нет, конечно, не всё было критично плохо.

Наверное. Просто сейчас обнажилось то, на что я раньше закрывала глаза.

А я еще долго не понимала выражение: если хочешь узнать мужчину – разведись с ним.

Вот. Теперь понимаю. И узнаю.

Второй акт сначала смотрю как в тумане, но потом Чайковский и Петипа побеждают. А помогает им в этом некто Северов, шепчущий нагло мне на ухо – наслаждайся, забей на всё.

Я забиваю и наслаждаюсь.

Сразу после спектакля, поаплодировав и покричав «браво» сколько нужно мы, игнорируя стоящих в проходе бывшего и его любовницу спешим к выходу.

Правда, я не представляю, что будет дальше.

В себя прихожу совсем не в ресторане, а всё на той же крыше. Правда там накрыт стол, в ведерке стоит бутылочка «просекко». Но я же не могу! Я…

- Мила, давай поговорим спокойно.

- О чём?

- О моей жене.

Интересно, и с чего бы это мне хотеть о ней говорить?

Глава 26

- Ты хотела замуж, Мил?

- Странный вопрос.

Прости, я…

- Обычный вопрос. Слушай, нам действительно надо поговорить.

- Нам надо сказать друг другу «прощай» и разбежаться, Арс. Всё.

- Один разговор. Милана.

Смотрю на неё, стараясь сдерживать эмоции, который у меня слишком много для Севера.

Севером меня называли всю мою жизнь, сколько себя помню. И отца тоже звали Севером, и деда. Переходящее красное знамя нашего семейства. А как еще называть человека по фамилии Северов?

Логично – Север.

И характеры у нас были нордические, стойкие, под стать.

Мама часто батю обвиняла в бесчувственности, он только плечами пожимал – сама его выбрала такого.

Бабушка с дедом не воевала – привыкла, всегда наоборот говорила, хорошо, мол, что спокойный, выдержанный.

Меня тоже многие дамы упрекали. Многие.

Меня это удивляло. Зачем вы со мной, если вам не нравится во мне отсутствие эмоций и холодность?

Конечно, им всем хотелось меня расшевелить, разогреть, некоторые специально устраивали какие-то представления, спектакли целые разыгрывали, пытаясь вызвать ревность, злость.