Я боялась, что она меня осудит.

За Арса.

Почему-то именно Женькиного осуждения боялась.

А Женя – вон она, усмехается весело.

- Знаешь, Мила, ты меня прости, но я так скажу. Когда любят – не изменяют. Это ты знаешь. Это я знаю. Значит, что? Значит наши мужики нас не любили. И на хрена они нам тогда? – Подруга многозначительно поднимает бровь. – Во-о-от!

- Да я не про наших сейчас.

- А жене Арса твоего зачем такой муж, который не любит?

- Может, ей нужен?

- Ну, если дура, то нужен. Или… если бабло дороже собственного достоинства.

- В смысле?

- В коромысле. Вот тебе бабло дороже?

- Какое бабло, Жень? Меня Королькевич вообще грозится оставить, с голой Жозефиной на снегу.

- С Жозефиной – это еще ничего, хорошо, что не с Изольдой.

- А… Изольда – это кто? Стесняюсь спросить… - я на самом деле не всегда понимаю Женькин юмор.

- Изольда, это тоже самое, что Жозефина, только спереди.

- Это… как?

- Ой, соображай, экскурсовод-любитель. Культурная женщина, а название органов не знаешь. То, что видит твой муж и твой гинеколог.

- Боже…

- Спасибо, я тоже думаю, что мы с тобой богини. Значит так, рефлексию отставить.

- Не кричи, Жень!

Мы сидим в очень приличном ресторане, народу немного, но голос у Жени…

- Перестань, кому мы нужны? Так вот. Переспала. Ты не знала, что он женат!

- Тогда нет, но потом…

- Потом – суп с котом. Мила, хватит. Ты только себя мучаешь. Или ты думаешь, что таким образом ты отмоешься в глазах общественности? Или его жены?

- Плевать мне на общественность, - лукавлю, не плевать. – А вот жена…

Жена Арса меня на самом деле беспокоит. Да. Мне очень перед ней стыдно.

Стыдно потому, что я буквально только что пережила подобное и я помню свою боль.

Да, я орала на мужа, била его букетом, да, я не безропотно как овца приняла то, что произошло, да я, кажется, сама поняла после всего, что я, вероятно, не так уж сильно любила мужа. Но всё равно мне было больно и обидно.

Потому что предал.

Потому что если бы он пришёл и сказал – Мила, любви нет, прости, давай разойдёмся – это было бы честно. Пришёл бы до того момента как полез балерине под пачку. Да, мне бы тоже было бы больно. Но не так.

А если уж совсем честно – я запуталась.

И история с Арсением мне сейчас только мешает.

- Жень, что мне делать?

- Тебе правду сказать?

- Бежать?

- Честно? Мил, если бы я знала. Знал бы прикуп – жил бы в Сочи, так мой муж говорит. Любит в преферанс перекинуться, знаешь ли. Так вот – это очень верное выражение. Кто знает, что тебе делать? Что совесть подсказывает. Или сердце. Вот совесть что говорит?

Вздыхаю.

Нет у меня совести. Молчит она.

Как только думаю о том, что надо бросать Арса, «Англетер», Медного всадника, Эрмитаж, Невский, Неву… Мосты… Всё внутри протестует.