Я тогда поступил так как мне было удобнее и проще.

Удобно иметь рядом красивую, умную, молоденькую жену из хорошей семьи, которая смотрит тебе в рот.

Её даже трахать было удобно, ей всё нравилось, ей не с чем было сравнивать.

Я, кстати, надеялся, что после близости что-то проснётся. Но нет.

Ну вот так устроен этот грёбанный мир, что мы не любим тех кого удобно любить!

Мы любим тех, кого не удобно!

У кого вся жизнь в другом, мать его, городе, и упёрлась в этот город! И двое детей. И бывший муж, пидо… гандон, короче… И моральные принципы, которые не позволяют разрушать мою семью, которую я сам построил.

Никто на меня не давил.

И не давит.

- Север, ты только сына не бросай, ладно?

- Люд…

- Она очень хорошая, эта твоя женщина. Мила.

Откуда? Чёрт…

Милана ничего мне не сказала.

Виделись?

Люда кивает.

- Мы разговаривали…

Мгновенно ярость затапливает. Люда виновата в том, что Мила мне отказала? Встреча с Людей так повлияла? Мила из-за неё?

И так же мгновенно я эту ярость гашу.

Они обе в своём праве. И моя жена и моя любимая женщина.

Обе в своём праве.

Тут один я полностью по всем фронтам неправ.

- Она любит тебя. Ты… ты сделал правильный выбор.

Если бы еще понимать, когда и как я его сделал!

Что-то мне подсказывает, что выбора-то как раз и не было.

Нет выбора. Тебе просто даётся это и всё.

Как моей жене далась эта вот непонятная любовь ко мне. Очень я буду рад, если ей удастся от неё избавиться, потому что я не могу.

Не могу.

Потому что я всё-таки хочу сломать систему. Пойти против неё.

Или просто сделать так, как должен сделать?

Не плыть по течению, периодически вздыхая об утраченном. Не жить во лжи.

Да уж, тянет пофилософствовать в Питере, тянет.

И пострадать.

В Москве лучше?

Не знаю. Проще, возможно. Не давит это постоянное ощущение того, что ты живёшь в городе, в котором жили Онегин и Раскольников*. И это больше город Родиона Романовича и Фёдора Михайловича чем твой.

Или просто в некоторых ситуациях мы, жители северной столицы сильно заморачиваемся?

А жители столицы простой – нет?

Тесть в ярости, разумеется. Хоть и дышит уже еле-еле.

- Ребёнку года нет, вы разводиться собрались, ты в разуме, Северов?

Я не готов обсуждать наши действия в таком тоне, но я всё понимаю.

- Нет, я сразу ей сказал, что ты мудак, но чтобы…

А вот это враньё, Богдан Романович, враньё. Это вы её, в том числе, толкали ко мне и к этой свадьбе. Вы постоянно девочке говорили – посмотри, посмотри какой мужчина, Арсений Северов, как прекрасно было бы породниться с таким семейством. Было? Было.

Я не произношу вслух, но мы с Богданом столько лет знаем друг друга, что легко читаем мысли. Он мрачно усмехается.

- Да уж… Хотя бы до года подожди. Не позорь семью.