Живой сексуальной плотью, всегда готовой к своему единственному, но самому таинственному во всей окружающей природе назначению…

Он потянул простыню вниз, до самых бедер, обнажив пушистую промежность. И ее щеки на это его движение дрогнули согласным участием.

Той же свободной рукой он дотронулся до ее лба - тот был холодным и влажным. И ей явно понравилось касание его горячей ладони. И она улыбнулась теперь уже настоящей, совсем не болезненной улыбкой. И буквально через пару минут биение сердца начало замедляться, постепенно переходя к нормальному ритму. А еще через несколько минут она заснула.

Он почувствовал это по быстро расслабившейся ее руке и увидел по успокоившимся зрачкам, беспокойно бегавшим до этого под складками век со стороны в сторону.

Заметил это и Валентин, остававшийся стоять у двери. Тихо подошел и взял ее за запястье, удивленно сверяя со своими часами ее пульс. Жестом попросил, чтобы он не убирал руку с ее груди, и чтобы посидел еще хоть немного рядом с нею. А сам опустился на колени у изголовья и долго смотрел на ее успокоенное лицо, будто не веря тому, что она действительно уснула.

Когда они вышли из спальни, мальчик поднял к ним глаза.

- Уснула, - обрадовано сообщил ему отец и тот одарил Виктора совсем взрослым, благодарным взглядом.

Странный визит, - думал Виктор в машине на обратном пути. - Будто и в самом деле вызвали доктора на дом. И он явился и помог страждущей.

Но думал он, как ни странно, не о Флоре. У него не выходили почему-то из памяти мальчишечьи глаза. Что-то в них было особенное, как бы совсем не детское. Умные глаза. Читающие. Оценивающие. Знающие и понимающие что-то такое, чего не знал и не понимал он сам…

Валентин все время молчал.

Но только где-то на середине пути Виктор понял причину его молчания: тот долго думал одну и ту же фразу, которую решился сказать только минут через десять, когда они слегка призастряли в пробке на мосту:

- Можно я пообещаю ей, что ты еще как-нибудь заглянешь?

Виктор безразлично пожал плечами, но Валентин сразу успокоился.

Они переехали мост и тут Виктор неожиданно для себя нарушил свое молчание:

- Ты случайно не знаешь, где бывают тельняшки?

Валентин не понял вопроса, удивленно посмотрел на него.

- Я имею в виду обыкновенные матросские тельняшки.

Можно вообще в городе достать?

- Зачем? - все еще не понимал Валентин.

- Для сына. Он у меня бредит морем.

Валентин круто подал вправо и остановился у бордюра. Спешно достал с заднего сидения кейс и вытащил оттуда толстую потертую записную книжку. Стал рыться в ее страницах.

- Сейчас, сейчас, - суетился он, выискивая нужный номер телефона. Затем достал с пояса мобильник и позвонил, объясняя туда содержание вдруг появившейся проблемы. Потом позвонил по другому номеру. Потом еще.