Однако внимание маленького сыщика привлек не столько он, сколько его собеседник – мужчина лет шестидесяти, если не семидесяти. На первый взгляд у него была благодушная внешность типичного филантропа. Лысеющая голова, высокий лоб, улыбка, открывавшая два ряда неправдоподобно белых вставных зубов, – все, казалось, говорило о доброте. И только глаза – маленькие, глубоко посаженные, лживые – противоречили этому впечатлению. Впрочем, не они одни. Сказав что-то своему спутнику, старик оглядел комнату. Взгляд его на мгновение задержался на Пуаро, и в нем неожиданно промелькнули недоброжелательство и непонятная тревога. Он тут же поднялся.

– Заплатите по счету, Гектор, – распорядился он.

Голос у него был хрипловатый. В нем таилась какая-то странная, приглушенная угроза.

Когда Пуаро встретился со своим другом в вестибюле, американцы покидали отель. Портье сносил в машину чемоданы. Молодой человек присматривал за ним. Потом открыл стеклянную дверь и сказал:

– Все готово, мистер Рэтчетт.

Старик что-то буркнул и вышел.

– Что вы думаете об этой паре? – спросил Пуаро.

– Они американцы, – сказал мосье Бук.

– Это само собой разумеется. Я хотел спросить, как они вам понравились?

– Молодой человек показался мне симпатичным.

– А тот, второй?

– Сказать по правде, мой друг, он произвел на меня неприятное впечатление. Нет, он решительно мне не понравился. А вам?

Пуаро помедлил с ответом.

– Когда там, в ресторане, он прошел мимо меня, – сказал наконец Пуаро, – у меня появилось странное ощущение, словно мимо меня прошел дикий, вернее сказать, хищный зверь – понимаете меня? – настоящий хищник!

– Но вид у него самый что ни на есть респектабельный.

– Précisément![14] Тело как клетка: снаружи все очень респектабельно, но сквозь прутья выглядывает хищник!

– У вас богатое воображение, mon vieux, – сказал мосье Бук.

– Может быть, и так. Но я не могу отделаться от впечатления, что само зло прошло совсем рядом со мной.

– Вы про этого почтенного американца?

– Да, про этого почтенного американца.

– Что ж, – сказал мосье Бук жизнерадостно, – возможно, вы и правы. На свете так много зла.

Двери отворились, к ним подошел швейцар. Вид у него был озабоченный и виноватый.

– Это просто невероятно, мосье! – обратился он к Пуаро. – Все купе первого класса в этом поезде проданы.

– Comment?[15] – вскричал мосье Бук. – Сейчас? В мертвый сезон? Не иначе как едет группа журналистов или политическая делегация.

– Не могу знать, сэр, – почтительно вытянулся швейцар. – Но купе достать невозможно.

– Ну ничего, – обратился мосье Бук к Пуаро. – Не беспокойтесь, мой друг. Что-нибудь придумаем. На крайний случай мы оставляем про запас одно купе – купе №16. Проводник всегда придерживает его. – Он улыбнулся и взглянул на часы: – Нам пора.