– А что известно о муже Жизели? – спросил Фурнье. – Теперь, когда мы знаем, что она действительно была замужем, ее муж может явиться недостающим звеном в нашем расследовании.

– Я уже думал об этом. Собственно, это и явилось причиной моего телефонного звонка. Жорж Леман, этот подлец в роли мужа Жизели, был убит в первые дни войны.

Он помолчал немного и вдруг резко спросил:

– О чем это я только что говорил? Нет, нет, не последняя фраза, а чуть раньше? Мне кажется, я, сам того не заметив, сказал что-то важное.

Фурнье постарался как можно подробнее пересказать, о чем говорил Пуаро, но тот лишь отрицательно качал головой.

– Нет, нет. Что-то другое. Ну, ничего...

Он повернулся к Джейн и постарался втянуть ее в общую беседу. Когда обед подошел к концу, Пуаро предложил всем выпить кофе в гостиной. Джейн согласилась и протянула руку за сумкой и перчатками, лежавшими на столе. И вдруг она вскрикнула.

– Что с вами, мадемуазель?

– О, пустяки, – засмеялась Джейн. – Я просто сломала ноготь, нужно его подпилить.

Совершенно неожиданно Пуаро сел обратно на свое место. Джейн и Фурнье в изумлении взглянули на него.

– Да, вот вам проделки человеческой памяти, – тихо сказал Пуаро.

– Мосье Пуаро! – воскликнула Джейн. – Что случилось?

– Только сейчас я вспомнил, почему лицо Анны Моризо показалось мне таким знакомым, – сказал он. – Да, я ее видел раньше. В салоне самолета в день убийства. Леди Хорбери посылала ее за пилочкой для ногтей. Анна Моризо была служанкой леди Хорбери!

Глава 25

Я БОЮСЬ

Это неожиданное открытие подействовало на всех троих настолько ошеломляюще, что они так и остались сидеть за столом в ресторане. Дело принимало совершенно новый оборот.

Глаза Пуаро были закрыты, лицо искажено, как в агонии.

– Одну минуту, одну минуту, – шептал он, жестикулируя. – Нужно подумать, увидеть и понять. Я должен все вспомнить, все с самого начала. О, проклятие, почему мне тогда так нездоровилось в самолете! Я был слишком занят самим собой.

– Значит, она, действительно, была в самолете, – сказал Фурнье. – Понимаю. Уже начинаю понимать.

– Я вспомнила ее, – вскричала Джейн. – Такая высокая, темноволосая. – Она полузакрыла глаза, напрягая память. – Леди Хорбери назвала ее Мадлен.

– Да, совершенно верно, Мадлен, – сказал Пуаро.

– Леди Хорбери послала ее в конец самолета, где были сложены вещи, за красным несессером.

– Значит, эта женщина прошла мимо кресла, в котором сидела ее мать? – спросил Фурнье.

– Да.

Фурнье тяжело вздохнул.

– Да, вот вам здесь все вместе: и мотивы преступления, и возможность для его совершения.

И вдруг со страстью, какую трудно было ожидать от меланхолика, он с силой ударил обеими руками по столу.

– Но, parbleu! – воскликнул он.