– Совершенно верно, – согласился Пуаро.

– Вы, видимо, остановитесь в Стамбуле на несколько дней?

– Mais oui[2]. Мне не случалось бывать там. Было бы очень жаль проехать мимо, comme ça[3]. – И он выразительно щелкнул пальцами. – Я не спешу и могу посмотреть город.

– La Sainte Sophie[4] удивительно красива, – сказал лейтенант Дюбоск, который в жизни не видел этого собора.

Свирепый порыв ветра заставил мужчин поежиться. Лейтенант Дюбоск украдкой бросил взгляд на часы. Без пяти пять – всего пять минут до отхода. Боясь, что гость перехватил этот взгляд, он поспешил заполнить паузу.

– В это время года мало кто путешествует, – сказал он, оглядев окна спального вагона.

– Вы, пожалуй, правы, – поддакнул Пуаро.

– Будем надеяться, что вас не застигнут заносы в Таврских горах.

– А такое возможно?

– Вполне. Правда, в этом году бог миловал.

– Что ж, будем надеяться на лучшее, – сказал Пуаро. – Какие сводки погоды из Европы, плохие?

– Очень. На Балканах выпало много снега.

– В Германии, как мне говорили, тоже.

– Eh bien[5], – чувствуя, что надвигается новая пауза, поспешно сказал лейтенант Дюбоск, – завтра вечером в семь сорок вы будете в Константинополе.

– Да, – сказал мосье Пуаро и, из последних сил стараясь поддержать разговор, добавил: – Мне рассказывали, что Святая София поразительно красива.

– Видимо, просто великолепна.

В одном из купе поднялась шторка, и в окно выглянула молодая женщина.

С тех самых пор, как Мэри Дебенхэм выехала в прошлый четверг из Багдада, она почти не спала. Не спала ни в поезде до Киркука, ни в комнатах отдыха пассажиров в Мосуле; не удалось ей выспаться и прошлой ночью в поезде. И теперь, устав лежать без сна в душном, жарко натопленном купе, она поднялась и выглянула в окно."

"Это скорее всего Алеппо. Смотреть тут, конечно, не на что. Длинный, плохо освещенный перрон; где-то неподалеку яростно бранятся по-арабски. Двое мужчин под окном говорят по-французски. Один – французский офицер, другой – человечек с огромными усами. Губы ее тронула легкая улыбка. Это ж надо так закутаться! Должно быть, в Алеппо очень холодно! Вот почему в поезде так безбожно топят. Она попыталась опустить окно пониже, но оно не поддавалось.

Проводник спального вагона подошел к мужчинам.

– Поезд отправляется, – сказал он. – Мосье пора в вагон.

Человечек снял шляпу. Ну и голова – ни дать ни взять – яйцо! И, несмотря на одолевавшие ее заботы, Мэри Дебенхэм улыбнулась. Потешный человечек! Таких коротышек обычно никто не принимает всерьез. Лейтенант Дюбоск произнес прощальную речь. Он подготовил ее заранее и приберегал до последнего момента. Речь продуманную и блистательную.

Не желая уступить ему, Пуаро отвечал в том же духе.

– En voiture, Monsieur[6], – сказал проводник.