Пятнадцатого марта он приказал нести себя в тайники кремлевского дворца, где хранились его сокровища. Вместе с придворными царя сопровождал англичанин Горсей. Сидя в глубоком кресле, государь перебирал драгоценные камни, рассказывая их таинственные свойства и влияния на судьбу человека. Горсей почтительно выслушивал царя. Перед ними всеми цветами радуги переливались разложенные на черном бархате редкой красоты самоцветы. Показывая на них вспыхнувшим взором, Иван Васильевич огорченно сказал Горсею:

— Посмотри на этот чудесный изумруд и на это бирюзу. Возьми их.

Они сохраняют природную ясность своего цвета. Положи мне теперь их на руку. Я заражен болезнью! Видишь, они тускнеют. Они предвещают мне смерть!

Горсей протестующе выкрикнул:

— Нет, они говорят вам о долгой жизни, государь!

Царь грустно улыбнулся и ответил:

— Я не хочу обманывать себя. Разве ты не видишь, чем я стал!..

Наступило солнечное утро семнадцатого марта. За окном звучала капель. Царь проснулась в бодром настроении. Он вызвао боярина Бельского и повелел:

— Пойди и скажи волхвам: день наступил, а я жив и радостен.

Я прикажу зарыть их живьем в землю… Нет, стой, может быть их лучше сжечь на костре?…

Устрашенный гневным взглядом, Бельский поторопился к заключенным в темнице волхвам. Войдя в подземелье, он передал царское слово.

С отсыревшей соломы поднялся седой старик и ответил за всех:

— Не гневайся, боярин, понапрасну: день только что наступил, а кончается он солнечным закатом…

Придворный не передал царю своей беседы с волхвами. Между тем Иван Васильевич с удовольствием помылся в бане. Его распарили, растерли дряблое тело, и он оживился, почувствовал себя свежее.

"

"Царя бережно одели в широкий мягкий халат и усадили на постели. Он велел подать шахматы и перешучивался с Бельским, раставляя фигуры. И вдруг Иван Васильевич почувствовал внезапную слабость и никак не мог поставить шахматного короля на свое место.

Он хотел что-то выкрикнуть и… упал.

— Батюшки! — заорал перепуганный боярин. — С государем худо!

По дворцу забегали слуги: кто сломя голову мчался за водкой, кто торопился за розовой водой, иной стремительно спешил к попу…

Пришел врач Бомелий со своими снадобьями и стал растирать безвольное парализованное тело.

Поспешил митрополит и наскоро совершил над полумертвым обряд пострижения. В иночестве царя назвал Ионою…

Над Москвой загудел печальный звон на исход души.

Ранним утром восемнадцатого марта тысяча пятьсот восемьдесят четвертого царя Ивана Васильевича не стало…

На престол вступил Федор Иоаннович, не проявлявший склонности к управлению государством. Все дни свои он проводил в богомолье или потешался выходками придворных шутов.