Но после убийства товарищ Иван посетил Белкова и сообщил, что всё отменяется, и они немедленно уходят за границу. На вопрос товарища Корнея, что случилось, Иван ответил, что ещё раз отомстил за Колю и Гесю, пускай теперь некоторые узнают, каково терять близких людей. После этих слов ушёл в китайский квартал. Сергей Иванович должен был через час присоединиться к нему и контрабандистам на выезде из города на реку Амур. Но тут к нему нагрянул жандарм, от предложения которого лжеангличанин не смог отказаться. В результате остался жив. Надеюсь, что временно. Вот такую гипотезу мотива убийства Дарьи вывалил на меня штабс-ротмистр.

Вполне стройную, но с большими, я бы даже сказал, с очень большими допущениями. Жаль только, что теперь точно не узнаем, почему была убита Дарья.

– В общем, Тимофей Васильевич, я отправил в Черниговскую губернию запрос о семье Колодкевича. Ответ, возможно, подтвердит мою гипотезу, – закончил повествование Савельев.

– Спасибо, Владимир Александрович. А что удалось установить по смерти Беркмана и его служанки?

– Есть только показания Белкова. А он эти сведения получил от товарища Ивана, так как в целях конспирации с товарищами Петром и Николаем не общался.

Да те и не выходили из дома практически. Из этих показаний следует, что Иван и Пётр встречались с Беркманом, передали ему привет от старых друзей и попросили помочь с реактивами. Бывший политкаторжанин им отказал. В день убийства врача с ним встречался только Иван, который пришёл попросить помочь хотя бы с лабораторной посудой. После очередного отказа между ними произошла ссора. Иван нечаянно толкнул Беркмана, и тот, скатившись вниз по лестнице, сломал себе шею.

– Как-то удачно нечаянно толкнул, – я недоверчиво покрутил головой.

– Согласен, Тимофей Васильевич. Особенно если узнать, что Глафиру Петровну товарищ Иван убил только из-за того, что та видела, как он выходил из дома, где остался мёртвый Беркман.

– Об этом тоже рассказал Белков? – поинтересовался я у Савельева.

– Да, он. Иван попросил его отслеживать слухи, которые могут пойти в городе после смерти врача и его служанки.

– Жалко их, ни за что погибли. Хотя, если бы Иосиф Брониславович наступил на горло своей революционной совести и пришёл к вам, Владимир Александрович, то они могли остаться живыми, – произнёс я.

– Когда эти нигилисты-бомбисты кого жалели?! – зло произнёс штабс-ротмистр.

– Не скажите, Владимир Александрович. На судебном заседании по первомартовцам господин Кибальчич заявил, что он рассчитывал бомбы таким образом, чтобы поражающий эффект был не больше сажени. Так много раненых и погибших при последнем покушении на Александра Второго было вызвано только тем, что народ окружил царя.