В это время в незакрытую мною дверь заглянул Ус и, увидев мой разрешающий кивок, вошёл в кабинет со словами, указывая пальцем на Бекхэма:

– Он это, вашбродь, точно он! Это к нему вчерась убийца приходил в гостиницу!

– Что здесь происходит, господин сотник! Потрудитесь объяснить! – штабс-ротмистр глядел на меня с неподдельным удивлением.

– Всё очень просто, Владимир Александрович. Чуть больше часа назад на рынке была убита моя любимая женщина Дарья Пак, – я сделал паузу, увидев, как глаза Савельева стали круглыми от удивления. – А казак Филиппов, который сопровождал Дарью на рынок и видел её убийцу, вспомнил, что вчера наблюдал этого варнака в гостинице, когда он заходил в номер.

Прибыв в гостиницу, я узнал, что номер, куда заходил убийца, занимает английский поданный сэр Бекхэм, который куда-то убыл в сопровождении офицера корпуса жандармов. И вот я в вашем кабинете, а передо мной сэр Бекхэм, – я улыбнулся, глядя в глаза «англичанину», который попытался отпрянуть от меня, но упершись в стул, опустился на него.

За столом на стул плюхнулся ошарашенный штабс-ротмистр.

– Дарья действительно убита? – расстёгивая ворот мундира, как-то придушенно спросил Савельев, который знал о наших истинных отношениях.

– Да, Владимир Александрович, убита, – я снял с головы папаху и, повернувшись, повесил на вешалку, после чего сделал шаг к Бекхэму, отчего тот непроизвольно втянул голову в плечи. – А теперь, с вашего позволения, я скажу пару слов нашему гостю.

– Тимофей Васильевич, сэр Бекхэм не говорит на русском языке, – сказал мне Савельев, несколько настороженно наблюдая за мной.

– Ничего, Владимир Александрович, как мне думается, никакой он не сэр Джозеф Уинстон Роберт Бекхэм, а вернее всего – Дима Белкин.

Ну, это так, к слову. А теперь серьёзно, – я, нарушая приличия, присел на край стола, из-за чего предполагаемый революционер и сообщник убийцы попробовал отодвинуться от меня вместе со стулом, но я придержал его за плечо. – Понимаешь, сэр, ты у нас был одним из подозреваемых в подготовке покушения на наместника Дальнего Востока цесаревича Николая Александровича.

Штабс-ротмистр что-то неразборчиво и возмущённо буркнул, выслушав мой пассаж, но я, сделав вид, что не заметил, продолжил:

– Но сейчас это не игра в доброго и злого жандарма.

Твой подельник, вернее всего выживший, или бомбист, или охранник того, кто готовил бомбу, убил мою любимую женщину. Да, я отвечаю за охрану государя наследника, но теперь я пойду на всё, чтобы покарать убийцу любимой, и мне выгодно, чтобы ты сейчас промолчал, а через некоторое время господин штабс-ротмистр тебя бы отпустил. Предъявить-то нам нечего, кроме подозрений, – я наклонился к Бекхэму и оскалился, глядя ему в глаза.