Врожденное стремление доказать собственную значительность, произвести впечатление на окружающих. Бедное дитя постоянно подавляли, не давая выхода ее амбициям, любви к жизни, романтическому воображению. Nous allons changer tout ça![156] А теперь прошу меня извинить. – Отвесив легкий поклон, он поспешил следом за девушкой.

– Доктор Жерар очень увлечен своей работой, – заметила Сара.

– Я это чувствую, – отозвался Пуаро.

Сара нахмурилась:

– Но я не понимаю его сравнение Джиневры с этой ужасной старухой... Хотя однажды я сама ощутила жалость к миссис Бойнтон.

– Когда это произошло, мадемуазель?

– Во время того случая в Иерусалиме, о котором я вам рассказывала. Я внезапно почувствовала, что все понимала неправильно. Знаете, иногда бывает, что на короткое время видишь все по-другому. Я разволновалась и сваляла дурака!

– Быть не может!

Сара, как всегда, покраснела, вспоминая свой разговор с миссис Бойнтон.

– Я возомнила, будто мне поручена миссия! А позже, когда леди Вестхолм посмотрела на меня своими рыбьими глазами и сказала, что видела, как я говорила с миссис Бойнтон, я подумала, что она могла и слышать нас, и почувствовала себя форменной ослицей!

– Что именно сказала вам старая миссис Бойнтон? – спросил Пуаро. – Вы можете вспомнить точно ее слова?

– Думаю, да. «Я никогда ничего не забываю, – сказала она. – Запомните это. Не забываю ни одного поступка, ни одного имени, ни одного лица». – Сара поежилась. – Она произнесла это с такой злобой и даже не глядя на меня. Даже теперь мне кажется, будто я слышу ее голос...

– На вас это произвело такое сильное впечатление?

– Да. Меня не так легко испугать, но иногда мне снится ее злобная, торжествующая усмешка и голос, произносящий эти слова. Брр! – Она вздрогнула и повернулась к детективу. – Вероятно, я не должна об этом спрашивать, мосье Пуаро, но пришли ли вы к какому-нибудь выводу? Вам удалось выяснить что-либо определенное?

– Да.

Пуаро заметил, как ее губы дрогнули.

– Что именно?

– Я выяснил, с кем говорил Реймонд Бойнтон в тот вечер в Иерусалиме. Со своей сестрой Кэрол.

– С Кэрол? Ну конечно! А вы спросили у него... – Сара не смогла окончить фразу.

Пуаро с сочувствием посмотрел на нее:

– Это так много значит для вас, мадемуазель?

– Это значит для меня все! – Сара расправила плечи. – Но я должна знать!

– Мосье Реймонд сказал мне, что это был всего лишь приступ истерии – не более! Что он и его сестра пребывали во взвинченном состоянии и что наутро эта идея показалась фантастичной им обоим.

– Понятно...

– Мисс Сара, – мягко произнес Пуаро, – вы не расскажете мне, чего вы боитесь?

Сара с отчаянием посмотрела на него:

– В тот день мы прогуливались вдвоем. Потом Реймонд заявил, что должен вернуться в лагерь, так как намерен сделать кое-что, пока его не покинуло мужество.