– Скажите, с вами когда-нибудь случалось, чтобы ваша профессия следовала за вами?

– Pardon?

– Ну, допустим, вы едете куда-то отдохнуть от преступлений, а вместо этого находите очередной труп?

– Случалось, и не раз.

– Хм... – рассеянно произнес полковник Карбери. – У меня как раз имеется труп, который меня беспокоит.

– В самом деле?

– Да. Здесь, в Аммане. Престарелая американка отправилась в Петру с семьей. Утомительное путешествие, необычная для этого времени года жара и больное сердце сделали свое дело – старуха сыграла в ящик.

– В Аммане?

– Нет, в Петре.

Сегодня тело доставили сюда.

– Ну?

– Все выглядит абсолютно естественно. Но...

– Но что?

Полковник почесал лысину.

– Но меня не покидает мысль, что ее прикончила собственная семейка!

– Ага! И что же заставляет вас так думать?

Карбери ответил уклончиво:

– Покойница, кажется, была пренеприятной особой. По общему мнению, потеря невелика. Как бы то ни было, трудно что-либо доказать, если все члены семьи действуют заодно и, в случае надобности, готовы лгать сколько угодно! Легче всего спустить дело на тормозах, тем более что зацепиться абсолютно не за что.

Знал я одного врача. Он говорил мне, что часто испытывал подозрения по поводу преждевременной кончины пациентов, но считал, что о них лучше помалкивать, если нет никаких зацепок, иначе рискуешь погубить свою репутацию. Тем не менее... – он снова поскреб лысину, – я человек аккуратный.

Галстук полковника съехал под левое ухо, носки были сморщенными, пиджак – рваным и грязным. Однако Эркюль Пуаро не улыбнулся. Он ощущал внутреннюю собранность собеседника, его умение тщательно отсортировывать все факты и впечатления.

– Да, я аккуратный человек, – повторил Карбери, сделав неопределенный жест рукой. – Терпеть не могу путаницу. Понимаете?

Эркюль Пуаро серьезно кивнул. Он все понимал.

– А там не было врача? – спросил он.

– Даже целых два. Хотя один из них слег с малярией, а другая – девушка, только что закончившая обучение, но вроде бы знающая свое дело. В самой смерти не было ничего необычного. У старухи было никудышное сердце, она уже некоторое время жила на лекарствах. Нет ничего удивительного, что она внезапно померла.

– Тогда, друг мой, что же вас беспокоит? – мягко осведомился Пуаро.

Полковник Карбери устремил на него встревоженный взгляд голубых глаз.

– Вы слышали о французе по имени Жерар – Теодор Жерар?

– Разумеется. Выдающаяся личность в своей области знаний.

– Да, в психологии, – подтвердил Карбери. – Если вы в возрасте четырех лет влюбляетесь в уборщицу, значит, в тридцать восемь вы объявите себя архиепископом Кентерберийским. Никогда не мог понять почему, но эти ребята все объясняют очень убедительно.