– «Лучше нам, чтобы один человек умер за людей, нежели чтобы весь народ погиб», – серьезно процитировал Жерар.

Сара удивленно посмотрела на него:

– Я не имела в виду... – Она оборвала фразу, увидев, что к ним приближается Джефферсон Коуп.

– Потрясающее место! – воскликнул он. – Я рад, что не упустил эту экскурсию. Должен признаться, что, хотя миссис Бойнтон замечательная женщина – я восхищаюсь ее решимостью отправиться сюда, – путешествовать с ней нелегко. У нее слабое здоровье, и, полагаю, это, вполне естественно, делает ее слегка невнимательной к чувствам других.

Ей, кажется, даже не приходит в голову, что ее семья могла бы иногда ходить на экскурсии без нее. Она так привыкла видеть, как они хлопочут вокруг нее, что даже не думает... – Он не договорил. На его приятном лице отражались смущение и беспокойство. – Понимаете, недавно я услышал кое-что о миссис Бойнтон, и это меня очень расстроило.

Сара вновь погрузилась в свои мысли – голос мистера Коупа звучал в ее ушах, подобно отдаленному журчанию ручья, – но доктор Жерар осведомился:

– Вот как? И что же вы слышали?

– Мне рассказала это одна леди, которую я повстречал в отеле в Тиверии.

Речь шла о девушке, которая была в услужении у миссис Бойнтон. Эта девушка... – Мистер Коуп покосился на Сару и понизил голос: – Она собиралась произвести на свет ребенка. Старая леди знала об этом, но была добра к девушке, однако за несколько недель до родов она выгнала ее из дома.

Доктор Жерар приподнял брови.

– Та-ак! – задумчиво протянул он.

– Дама, с которой я говорил, казалась уверенной в своих словах. Не знаю, согласитесь ли вы со мной, но я считаю этот поступок жестоким и бессердечным.

Не могу понять...

– И тем не менее постарайтесь, – прервал его доктор Жерар. – Уверен, что инцидент доставил миссис Бойнтон немалое удовольствие.

Мистер Коуп выглядел шокированным.

– Я не могу в это поверить, сэр! – воскликнул он. – Такое просто непостижимо!

Доктор Жерар негромко процитировал:

«И обратился я, и увидел всякие угнетения, какие делаются под солнцем: и вот слезы угнетенных, а утешителя у них нет; и в руке угнетающих их – сила, а утешителя у них нет. И ублажил я мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе.

А блаженнее их обоих тот, кто еще не существовал, кто не видел злых дел, какие делаются под солнцем».

Помолчав, он добавил:"

"– Дорогой сэр, я посвятил свою карьеру изучению странных явлений, которые творятся в человеческой психике. Нельзя видеть в жизни только светлые стороны. Традиции и обычаи повседневного существования скрывают за собой немало причудливого. Например, удовольствие от жестокости ради самой жестокости. Но и под этим кроется кое-что еще – отчаянное желание быть оцененным по достоинству.