Вскоре к нашей компании подошла наша куратор и сказала, что через десять минут выход на трибуну участников. На этот раз наша трибуна выглядела пустой, сотня бойцов терялись на её фоне. Зазвучал гимн, и мы все встали.

— Сегодня у нас заключительный день соревнований! — разнеслось над амфитеатром. — Но прежде, чем мы начнём, поприветствуйте нашего императора, Петра Алексеевича Кречета и его сына Александра Петровича!

Раздался шквал звуков, трибуны бурно приветствовали Кречетов. А сами они поднялись на правительственную трибуну. Через десять минут Пётр Алексеевич поднял руку, призывая к тишине.

Не сразу, но люди угомонились.

— Я приветствую всех участников, зрителей и организаторов этого великолепного праздника! — прокатился его голос, усиленный магией. — К моему огромному неудовольствию, в этом году соревнования осквернили жадностью, кумовством и продажностью! И потому перед тем, как начать финал, я хочу, чтобы все вы стали свидетелями неотвратимости наказания за подобное!

Голос утих, а крепкие ребятки в чёрной форме вывели перед правителем толпу в человек сорок.

У каждого на голове был мешок, а руки скованны сзади магоподавителями. Когда их выстроили неровной шеренгой, император обратился к сыну:

— Приступай!

Тот встал и легко спустился к пленникам.

— Кто считает себя невиновным, сделайте шаг вперёд! — загрохотал его голос.

Из строя вышли всего двое. Принц внимательно посмотрел на них, и вдруг один упал на колени и забился в конвульсиях. Его тут же подхватили и вернули в строй. А со второго Александр лично снял мешок.

— Этого — на доследование! — прозвучал его голос.

 — Отец, ваше величество, остальные — виновны!

Парень развернулся и спокойным шагом отправился на место. А я повернулся к княжичу и шёпотом поинтересовался:

— Олег, а что проиходит-то?"

"— У Александра Петровича дар — человек, считающий себя виновным, начинает страдать, — так же шёпотом ответил мне парень. — А у императора умение ещё круче — он наказывает виновных, если вина велика, то может достаться и роду преступника. Смотри!

И действительно, с людьми происходило что-то странное. Несколько человек упали сразу, и, пару раз дёрнувшись, застыли.

Некоторые продержались подольше, но всё закончилось одинаково. Они все умерли. Бойцы споро подхватывали жертвы и складывали в кучу сбоку от императорской трибуны. Стояла гробовая тишина, некоторые даже забыли, как дышать. Это было величественно и страшно.

Когда их работа была окончена, Пётр Алексеевич кивнул кому-то, и тела вспыхнули, за несколько секунд оставив лишь маленькую горку пепла, который тут же развеялся непонятно откуда взявшимся порывом ветра.