Пока они не поставят подписи, все их обещания — мыльный пузырь. А обещать и хвастаться — их любимое занятие.

— Какой лира? — возмутился тощий парень в тюрбане. — Ты ещё про куруши вспомнил, позор на мой голова! Только рубли! И я прошу крайне немного, начальник делиться, экипаж на пиво дать! Зато спокойствие! Пришёл-ушёл, легко, напряг нет, все доволен!

— Пятьсот рублей, и по рукам! — явно переигрывая, воскликнул я. — Не раздевай нас, у нас прибыль меньше, чем ты просишь, а ещё же и распродаться надо, и обратно идти!

— Какой пятьсот? — возмутился мужчина.

 — Я только начальник тысяча должен, нет, меньше тысячи восемьсот не можно, это последний предложение!

— Ладно, уговорил, — набычился я, в лучших традициях южного торга. — Шестьсот дам! И ни копейки больше! Иначе проще вернуться, рейс себя не окупит! Товар недорогой, сам декларации видишь!

— Какой шестьсот? Мои дети есть что будет? Но за полторы мы вас пропускать, мне сто рублей останется, начальник-мачальник, команда-манда. Без лезвия режешь!

— Договорились! — экспрессивно воскликнул я. — Даю семьсот рублей, и сопровождение до самого выхода из-под купола!

— Какой выход? — размахивая руками, закричал тощий мужичок.

 — Я только досмотр подписать, за тысячу триста могу! Команда чутка обидится, но это лучше, чем ничего! Сопровождение — это две тыщи, и не те, что на старте! Окончательный цена, ниже ну никак!

— Убедительно вещаешь, — покачал я головой. — И потому я даже готов дать восемьсот рублей. Это не взятка, а вознаграждение за сопровождение, для нашей безопасности. По рукам?

— Шутишь? Я на такое пойти не могу! Тысяча восемьсот с сопровождением!

— Дорого, друг, — вдруг спокойно ответил я.

 — Восемь сотен, или мы идём в город на ночёвку и обычный досмотр. А утром, со всеми бумагами, просто покидаем ваш гостеприимный город.

— Э-э-э!, ну что ты так сразу? — возмутился молодой мужик, размахивая руками, как пропеллерами. — Уговорил, на тысяче сойдёмся! И наша проводить! Прямо до самый граница купола!

— Восемьсот, — с нажимом уточнил я.

— Без ножа режешь же! Давай, девятьсот и мы проводим даже за купол!

Я протянул ушлому мужику руку. Он её торжественно пожал и тут же полез к верёвочной лестнице, ведущей на его катер.

— А ты хорош, — невидимой тенью подкралась совсем молодая и весьма очаровательная Аманда. — Не думала, что ты так хорошо сыграешь в торге, чувачок поверил, и даже кайф получил. Ты не отсюда, часом, родом? Может, в Самарканде рос по молодости? Или в Одессе?

— Нет, — открестился я. — Но работать приходилось. И нередко. Менталитет знаю.

— Заметно. Спать идёшь? — она невероятно эротично потянулась и, развернувшись, пошла в лестнице вниз, в жилые каюты, ярко виляя задницей.