— Так что произошло с сэром Максом? Чем его персона может нам угрожать, и когда он вернётся?

— Не знаю, ваше величество. Он сказал лишь, что отпуск у него был всего трёхдневный, и ему пора на родину. В контексте было понятно, что при первой возможности он ещё заскочит к нам. И я бы не видел в нём врага или угрозы. Но это моё личное мнение, я могу и ошибаться, всё-таки, в связи с моим возрастом у меня не так уж и много опыта общения с сильными мира сего. Точнее, того. В общем, с мощнейшими магами мира. Миров. Вот.

— Да, ты знаешь, такого опыта у меня тоже весьма мало, — задумчиво пробубнил Пётр Алексеевич.

 — Но твою точку зрения я понял, что странно, она совпадает с моей.

Выйдя из кабинета, я понял, что вспотел. В ответ на мои мысли магическая броня слабо завибрировала, удаляя пот. Да уж, вроде свой в доску парень, во всяком случае, таким его воспринимаешь. С другой стороны, безжалостный правитель самого мощного государства в мире, конфликтовать с которым себе дороже.

Но, надеюсь, это испытание я выдержал с честью. Хотя, о чём я? Он старше меня в семь раз, и это я не про юное тело, в котором оказался.

Страшно представить, сколько опыта, знаний и умений можно приобрести за такой срок. Мне и не снилось.

Остановившись в шикарно отделанном коридоре, по которому сновали толпы слуг, посетителей, просителей и прочих непонятных личностей, я достал компас и посмотрел на безумно вращающуюся стрелку. Поломался? Или изобретатель где-то на изнанке? Дай Мангуст, чтобы он там не сдох, он мне живой нужен, как Ленин, который «живее всех живых»! Чуть попозжа ещё раз проверю, Москва — не самая удачная точка для триангуляции, но попробовать можно.

По памяти вернулся в свой номер и запёрся в душ. Хотелось смыть с себя тяжёлый разговор, который вымотал меня весьма сильно. Выбирать среди сотен вариантов диалогов было очень тяжело, а двадцать секунд, что я комфортно просматриваю — недостаточно, чтобы понять реакцию императора.

Когда я вышел из ванной, я обнаружил в кресле гостиной сидящего с бокалом чего-то завлекательного Сергеевича. Он с явным удовольствием цедил напиток, и однозначно не мучился похмельем. С полотенцем на бёдрах я подошёл к столу, и понюхал бутылку. Бренди, весьма неплохой.

Я тут же налил себе на самое донышко бокала и уселся напротив.

Мы просто сидели и цедили напиток, не пытаясь заговорить. Но, первым не выдержал старый.

— Ты был молодцом на собеседовании, лучше, чем я опасался. Просто красавчик. Прости, что отправил одного, но так захотел Петруха. Ой, Пётр Алексеевич. А супротив его воли, сам понимаешь, никто не пойдёт.

— Да всё я понимаю, старый, — беззлобно огрызнулся я. — У меня, кстати, другая проблема нарисовалась. Круче императора, света очей наших.