Прямо ясная такая мысль появилась: «Вот закончится это все рано или поздно, доберусь до безопасного места, до деревни Старогорки, например, и буду неделю пить самогонку и в бане париться, в председателевой. И больше ничего». Такая вот мысль возникла ни с того, ни с сего. Конструктивная.

Хлипковатый приклад «девятки» упирался в плечо, толстый глушитель целился во тьму, которую разгоняли перед нами невидимые инфракрасные лучи. Пока никого, но видно нам тоже не так, чтобы очень далеко. И мерзостный запах усиливается, срань такая. Да что же так погано гнить то может? Это же никаких сил нет.

Впереди звук есть, а сзади стрельба затихла. Но вроде как даже издалека топот доносится, но мне уже что угодно показаться может. В башке со страху полный кавардак, да и Сергеич дышит тяжело, хоть бежали недалеко и не слишком шибко. Его такая ситуация с погоней на хвосте и непонятно чем впереди тоже пугает.

Зомби появились неожиданно. Просто сначала один, потом второй, а следом еще двое вышли из бокового хода метрах в двадцати перед нами. В зеленом свете окуляра ПНВ они выглядели как утопленники в аквариуме, которые вдруг решили прогуляться по дну. Один из них попал ногой в проволочную петлю, к которой была примотана ржавая железяка. Она и волочилась за ним следом, создавая этот звук.

– Опаньки… – пробормотал я, переводя «девятку» на одиночные и целясь в мертвецов.

Сергеич успел выстрелить первым, и мертвяк с железкой завалился назад. Я перекинул прицел на другого, низенького, очень толстого, со странно перекошенным и раздувшимся лицом, словно воздухом его изнутри надули, но получилось неравномерно. С первого выстрела промахнулся, но вторым попал в лоб. Расстояние маленькое."

"В общем, уложили мы всех четверых без лишнего шума, спасибо трофейным «девяткам». А на смену им еще двое из тоннеля вышли. Уложили и их, а у меня вдруг волосы под шлемом и маской зашевелились от мысли прострелившей мне мозг трассирующей пулей – мертвые прятались в Москве в тоннелях. Тысячами. Я судорожно заозирался, и не зря – из дыры в стене коллектора, оставшейся за нами, тоже уже шли. Не пойму даже сколько, не меньше пяти, их было почти не слышно, медленно ступавших по сухой пыли. Впереди шла женщина в военной или милицейской форме, в этом свете не разберешь, со свернутой набок шеей и перекошенным лицом. Длинные, когда-то заплетенные в косу волосы, свисали с головы непонятным жгутом с колтунами, в который набилась всякая грязь. За ней толпились еще мертвяки.

– Сергеич, попали… – сказал я. – Из здесь может миллион быть.

– Валить надо. И как можно быстрее. – ответил он.

Стрелять в мертвяков мы не стали. Мы бегаем быстрее чем они, а путь они нам не загораживают. Зато загораживают преследователям.