Если просили, смотрела по состоянию. Случалось, приводили собак и кошек, которые вполне могли еще выздороветь. Просила подумать, давала адрес приюта. Но иногда приходилось. И каждый раз потом было плохо. Не привыкла – и сомневалась, что смогу привыкнуть.

- Понимаете, Федор…

- Просто Федор.

- Где-то год она еще проживет. Может, и больше. Иммунодепрессанты помогают, но убивают иммунитет. В ней живого места нет. Лучше уже не будет. С каждым месяцем только хуже. Я просто объясняю, что вас ждет. Чтобы вы были готовы. Посмотрим, что анализы покажут, может, подберу другое лекарство, посильнее. Или возьмем ее в дневной стационар, прокапаем. Завтра я работаю с утра, результаты будут готовы. Позвоните, администратор меня позовет, я вам все расскажу.

- Я лучше заеду. Мне по пути на работу.

После Фроси у меня было еще несколько пациентов, но все простые, рутинные: прочиповать щенка, сделать прививки коту, прочистить уши. Закончив, я поехала домой – к Тошке. Странно, но уже привыкла называть съемную квартиру на Светлановском домом, хотя жила там всего ничего."

"Когда я искала жилье, сразу предупредила хозяйку, что у меня енот.

- Енот? – удивленно переспросила она. – Ну ладно. С собакой жили, с тремя котами жили, вряд ли енот страшнее.

- Да как вам сказать… - замялась я.

- Сделаете ремонт, если что, - и на этом разговор был окончен.

Покормив Тошку и разогрев себе покупную лазанью, я уютно устроилась на диване с книжкой. От рабочего дня осталось тяжелое послевкусие, да и в целом настроение прочно прописалось под плинтусом. Хотелось расслабиться и ни о чем не думать. Может, в ванну с пеной? Музыку включить, бокал вина? Хотя нет, вино пока лучше не стоит. Ну тогда просто чаю с бергамотом.

Но ванну еще надо было помыть, к тому же Тошка никогда не давал мне спокойно полежать – ныл и царапался в дверь.

Меня потихоньку начало затягивать в дремоту, когда зазвонил телефон. Взглянув на экран, я вздрогнула. Сердце мерзко забухало в висках, ладони мгновенно взмокли.

Не отвечать? Но это не выход. Все равно рано или поздно придется.

- Да?

- Наташ, может, мы уже поговорим?

Когда-то меня от его голоса бросало в дрожь – такую сладкую. И сейчас тоже бросило. Но совсем в другую. Жуткую, ледяную.

- О чем?

- О нас…

Я прямо почувствовала, как из телефона мне в ухо выкатываются эти три круглые точки многоточия, такие многозначительные, обещающие.

- Саша, нет больше никакого «нас». Я надеялась, ты понял.

- Нат, я действительно все понял. Мне без тебя плохо. Возвращайся. Пожалуйста. Все будет по-другому.

Сколько раз я это слышала.

Я все понял, все будет по-другому, я тебя люблю, прости…

И ведь верила. Хотела верить. И даже сейчас… что-то ныло внутри, скулило, совсем как Тошка.

Нет. Если я поддамся, останусь в этом рабстве на всю жизнь.