Знал и скрыл ото всех.

— Думаешь?

Меткалф криво улыбнулся.

— Думаю? Нет. Уверен. Я просто работаю там.

37

Афганистан

Селение Базарак

Аасиф Кохистани вошел в тот дом на краю деревни Базарак, где держали Сандру, и, присев в уголке, стал наблюдать, как доктор обрабатывает ее раненую ногу, которая оказалась сильно заражена. Развивалась гангрена, которая могла полностью лишить Сандру ноги. Бадира сидела на стуле вблизи доктора и держала в руках глиняную миску, где плавали личинки. Доктор вынимал их из миски длинными щипцами и опускал на пораженную поверхность ноги.

— Для чего нужны личинки? — спросил Кохистани, чувствуя отвращение при виде копошащихся в омертвелой плоти ноги личинок.

Доктора звали Хан. Он был не старше Бадиры, и его тоже возмущало присутствие ХИК в деревне, однако он понимал, что с этим ничего не поделать.

— Личинки помогают удалить омертвелую ткань, — пояснил Хан. — Они поедают старую плоть и не трогают живую. Ей повезло, что вы ее привезли сейчас.

— И она выживет?

— Мне кажется, шанс у нее есть, — сказал Хан, — но вы должны прислать антибиотики посильнее. У нас тут только пенициллин, который для этого не подходит. Заражение сильное. У нее лихорадка, велика угроза подхватить пневмонию. Если это произойдет, она умрет, так как защитные силы организма на исходе.

— Постараюсь прислать антибиотики получше, — пообещал Кохистани, — но ты должен пока обходиться тем, что есть. Вскоре сюда придут американцы, и с медикаментами будет туго.

Доктору это не понравилось, и он стал выказывать недовольство.

— Вы говорите, что американцы уже знают, что она здесь?

Кохистани позабавило, что Хан осмелился так нагло выразить свое недовольство. С давних времен врачи могли позволить себе пренебрежительно относиться к власти, в то время как простые люди за то же самое подвергались наказанию."

"— Да, скоро они узнают, если уже не узнали, — непринужденно сказал он. — Но вам не о чем волноваться. Американцы не смогут просто так провести спасательную операцию здесь, в центре хезби: иначе мы убьем пленницу. Сейчас мы держим их за яйца. Мы окунем их лицом в дерьмо, и надолго.

— Все поставки в селение прекратятся. Мы будем отрезаны, — предостерег доктор, снова принимаясь за работу.

— Тогда мы отрежем ей пальцы на руках, — как ни в чем не бывало проговорил Кохистани. — А потом — на ногах, а затем отрежем руки, ноги. Видишь… у них не останется выбора, кроме как оставить нас в покое… при условии, что вы приведете ее в чувство.

Хан опустил кусок муслиновой ткани в зеленоватую жидкость, отжал ее и положил сверху на рану, чтобы личинки не разбежались.