— Как?

Флайдин присел возле моих ног и дернул за подол, ткань затрещала, и рубашка сильно укоротилась. Это было настолько быстро и неожиданно, что я попыталась одернуть подол, от которого практически ничего не осталось. Теперь сорочка лишь слегка прикрывала попу.

— Лада, — простонал мой дроу и впился поцелуем в губы.

Сейчас я чувствовала, что он практически не сдерживает себя. Горячие ладони гладили меня по спине, опускаясь все ниже, прижимая все ближе. Я чувствовала себя воском, который плавился от пламени свечи. Я таяла от прикосновений, тянулась за ними, вздрагивала и стонала.

— Зачем надо было настолько ее укорачивать? — отдышавшись, спросила я, когда все закончилось. Теперь сорочка выглядела не просто неприлично, а развратно.

— Сейчас покажу, — хитро улыбнулся мой дроу.

Он вскочил с кровати, поднял меня на руки и отнес к большому зеркалу.

— Смотри, — прошептал он, становясь сзади.

Это было действительно красиво и волнующе. Лунный свет падал сквозь едва колыхающийся тюль, освещая меня, практически обнаженную, и темные руки Флая, которые путешествовали по бедрам, животу, груди.

— Нравится? — наклонив голову к моей шее, спросил любимый.

— Да-а, — выдохнула я, вздрогнув от того, что Флай слегка прикусил мочку уха."

"Наблюдать в зеркале за своим телом, которое с готовностью откликалось на ласки мужа, было сладкой пыткой не только для меня, но и для любимого. Я постоянно проваливалась в его чувства, захлебывалась страстью, кусала губы, только для того, чтобы не кричать от наслаждения. Он не торопился, сознательно растягивая удовольствие.

— Фла-ай, пожалуйста, пожалуйста, быстрее, — простонала я, когда терпеть стало невозможно.

— Смотри, — прерывистым голосом приказал он.

Напряжение нарастало с каждым вдохом. Тела в отражении двигались все быстрее и резче. Та нить, которая удерживала мой контроль над телом, истончилась и лопнула. Чувства выплеснулись, закрутились, как в омуте, смешиваясь с эмоциями Флая. Где я? Где он? Нас не было по отдельности. Мы смешались в единое целое.

Но потом все прекратилось.

— Лада? — боль и неверие в любимом голосе.

Я сквозь зубы втянула воздух. Он увидел отражение в зеркале. Белая, мутная радужка глаза прояснялась, постепенно возвращая зеленый цвет.

— Ты — менталист… — с горечью в голосе констатировал Флайдин.

— Да, это так. Я хотела признаться тебе после. Поверь, никаких чувств тебе не навязывала, ни к чему не принуждала, — оправдывалась я, но мой дроу уже разорвал объятья, отпрыгнул от меня, как от заразной.

— Менталистка. ПрОклятая кровь, — выплюнул он. — Лада, почему? Почему ты? Кто угодно, только не ты!

Флая трясло, он задыхался, боль душила, не давала вдохнуть. Меня, как жгутом ударило этой болью, на глазах выступили слезы.