— Какие могут быть гарантии, Ник? Это жизнь, понимаешь? Жизнь! Я не хочу быть куклой, которую наряжают к празднику, а все остальное время она сидит под стеклянным куполом, чтобы ее никто не разбил.

— Пожалуйста, Ева, — выдавил он. И, наверное, впервые с момента прилета я услышала в его голосе нечто такое, что заставило замереть. — Пожалуйста… Просто не спорь. Познакомься, пообщайся. Он правда нормальный парень. Почему не попробовать?

— Потому что его выбрала не я.

Брат, наконец, посмотрел на меня, но при этом снова спрятал эмоции за маской равнодушия.

— Ты не в курсе, но Лаура тоже вышла замуж за отца не по своей воле. Но, как видишь, они были счастливы. По-настоящему. Любили друг друга.

Я только закатила глаза. Значит, Мирон и Нику влил это в уши.

— Не веришь?

— Это все Мир, да? Он тебе рассказал?

— Нет, Ева. Я помню сам, — покачал он головой.

— Что ты можешь помнить? Ты был маленьким ребенком! — возмутилась я.

— Не настолько маленьким, чтобы не понимать, что происходило. Отец привел Лауру и сказал, что она будет моей новой мамой. И поверь, я был достаточно взрослым, чтобы начать с ней воевать.

Я впервые слышала это от брата. На моей памяти он всегда любил мою маму. Они дружили и очень тепло относились друг к другу.

— Нет, ты специально это говоришь.

— Можешь так думать, но это правда — сначала я воспринимал ее в штыки. Мне казалось, что она пришла, чтобы забрать те крохи внимания отца, которые еще были у меня.

— Мама не могла так поступить, — нахмурилась я.

— Не могла. Но тогда я этого не знал и очень боялся. Особенно когда узнал, что у них с отцом будет ребенок.

Я молча обдумывала слова брата. Неужели все и правда было именно так? Но ведь никогда, ни разу ни мама, ни отец не вспомнили об этом.

— Допустим, это так. Где гарантия, что в моем случае будет так же?

— А где гарантия, что нет? — парировал Никас.

— Ты не загонишь меня в угол моими же словами! — вскинулась я, поняв, к чему все шло. — Мой ответ по-прежнему — нет.

— Завтра Алан приедет в гости, и у тебя будет возможность узнать его поближе.

— Так ты уже все решил, да, братец? И весь этот разговор лишь лживый жест доброй воли?

Он стиснул зубы, но сдержался.

— Я устал ругаться, Ева. Пойми, твоя выходка на похоронах… Так нельзя. Ты говоришь, что взрослая, что можешь сама делать выбор… Но если это правда так, то и вести себя должна соответственно. Пока ты только потакаешь собственным капризам. И все.

— Ах, капризам? То есть я, по-твоему, должна выйти замуж по твоей указке за нелюбимого мужчины, а ты при этом преспокойно женишься на своей любимой выдре?! Так выходит?

— Чего? — опешил Никас. — Какой выдре? Кто женится?

У него на лице было написано чистейшее недоумение, и у меня закралось сомнение в том, что Катя выдала мне правду.