А ведь когда-то мы были очень дружны. Я все еще помнила, как он вместе со мной бегал на речку, учил плавать. Но все это осталось где-то там, в прошлом. Когда еще была жива мама…

Всю дорогу брат что-то строчил в телефоне. Ни разу не заговорил со мной, не взглянул. Словно и не было меня рядом.

И с каждой минутой я все больше убеждалась, что мое решение верное. Пора было окончательно признать, что семьи у меня нет. Глупо было надеяться, что что-то могло измениться.

Это понимание неприятно отдалось в груди. Я хоть и привыкла к одиночеству, его все же не очень-то любила. А здесь и сейчас, рядом с собственным братом, я чувствовала себя именно одинокой. И ненужной.

— На какой день назначены похороны? — все-таки нарушила я тишину. Брат, наконец, оторвался от экрана мобильного и вопросительно посмотрел на меня. — Мне нужно знать, на какое число заказывать обратный билет, — добавила раздраженно.

— Ни на какое, — весьма спокойно ответил Никас.

Я даже не сразу поняла его слова. Подумала, что ослышалась.

— То есть как? Мне нужно возвращаться — у меня учеба, дела, своя жизнь, в конце концов.

— Ты не вернешься за границу, — повторил Никас и снова уткнулся в телефон…

— Что ты сказал? — напряженно переспросила я.

— Ты слышала, — довольно спокойно ответил брат.

— Да ты… Знаешь, не тебе решать, что и как мне делать!

В этот момент разговор пришлось прервать — мы как раз добрались до дома. Никас явно не горел желанием продолжать наш спор, потому что молча покинул автомобиль, даже не попробовал мне ответить.

— Не уходи! — крикнула, догоняя его. — Мы не договорили!

Брат все же остановился и обернулся. В его взгляде было лишь откровенное равнодушие, которое в очередной раз больно хлестнуло по моим чувствам.

— Я все сказал, Ева. Спорить смысла нет.

— А я не спорю. Ты не вправе распоряжаться моей жизнью!

— Если ты не забыла, то до двадцати одного я твой опекун. Так что буду распоряжаться тем, что сочту нужным.

— Опекун?! Ах вот как! Решил сделать из меня рабыню? Совсем заскучал тут?!

— Остынь, Ева.

— Знаешь что? Да плевать! Я улечу сегодня же. Сам разбирайся со всем! — выплюнула я и, обойдя брата, направилась обратно к машине. Но далеко уйти не смогла — Ник цепко ухватил меня за локоть и дернул к себе.

— Ты будешь делать все, что я скажу, — процедил он. — И если я сказал, ты никуда не летишь — значит, не летишь.

— Надеешься, я тебя послушаю? А если нет? Что ты сделаешь?

— И далеко ты улетишь, не имея ни гроша в кармане? — насмешливо спросил он.

— Да, Никас. Ниже падать в моих глазах тебе уже некуда, — протянула я. — Решил шантажировать меня деньгами?

Во взгляде брата промелькнуло что-то неясное. Будь это кто-то другой, наверное, я бы сказала, что смогла задеть оппонента. Но нет. Это же Никас.