Уф! Неужели не нашли?! Деревце, спасибо! Даже если ты ничего специально не сделало — спасибо просто за то, что ты есть!

После пережитого стресса накатила такая дикая усталость, что я, лишь убедившись, что ночью точно не рухну на землю из этого уютного гнездышка из ветвей и листьев, вырубилась практически моментально. И снилось мне дерево, заинтересованно обнимающее меня серебристо-багровыми листьями, которые стали мне и матрасом, и подушкой, и одеялом.

Раннее утро началось для меня вместе со щебетом птиц. Я ни капли не замерзла за ночь, даже мышцы не задеревенели от сна в одной скрюченной позе, но вот проголодалась я просто зверски. Судя по тому, что вокруг были слышны лишь птичьи трели, место моего сна не пользовалось популярностью у местных. Насколько мне было видно, внизу меня тоже никто не караулил, как и в окрестностях. Прежде чем спуститься вниз, я взобралась как можно выше, чтобы осмотреться, и не пожалела. Территория учебного заведения оказалась невероятно огромной и располагалась на возвышенности. Несколько учебных и жилых корпусов, объединенных арками и переходами, очень сильно напоминали жутковатый средневековый замок из темно-серого камня с покатыми черепичными крышами мрачного коричневого цвета. Самая высокая башня, по моим прикидкам, была высотой с девятиэтажный дом, остальные на уровне пяти-семи этажей. Всего их было девять. Двух- и трехэтажные корпуса я не считала, навскидку определив, что их около пары десятков. Да это настоящий ученический городок! Это сколько же тут народу обитает? Страшно даже представить!

Но… Там, где есть живые, наверняка должны быть и точки общепита. Верно? Верно!"

"Кстати, кроме этого ученического квартала, я не нашла никаких других домов, даже в отдалении. Либо учебное заведение находилось в захолустье, и до ближайшего населенного пункта не меньше дня пути, либо город (деревня, село) с противоположной от меня стороны, и я его банально не вижу.

В любом случае сидеть на дереве до скончания времен глупо, я намного раньше умру от голода. А поэтому… Пора на разведку.

Спускаться было страшновато, но руки и ноги как будто сами находили опору, и уже довольно скоро я стояла на земле. Только сейчас заметила, что босиком и из одежды на мне лишь замшевая юбка и белая блузка, уже основательно испачканная корой и соком листьев. Волосы растрепаны, и вчерашняя французская коса осталась там же, где и обувь, — в небытии. Щупать лицо жуткими руками не стала, но и так знала, что вся косметика поплыла, а зеркало наверняка отразит неизвестное науке чудовище, ведь у меня не только руки жуткие… Я вся жуткая!

Кстати, я теперь куда больше походила на дерево, чем на асфальт: кожа стала грубее и коричневее, покрывшись сеточкой трещин.