- А потом во время родов ребенок умер, - наконец сказал Шейн, - Эти роды, там всё пошло не так. Всё! Наша малышка умерла, и Эмме сказали, что она больше не сможет иметь детей. Я страшно горевал, но Эмма… Эмма от горя сходила с ума. Она не могла с этим справиться, и я не знал, как ей помочь. Я пытался отвлечь её и рассказал ей про себя и про алисангов, но это вызвало только волну агрессии с её стороны. Он стала во всем обвинять меня, и свою неправильность, и она дошла до того, что перерезала себе вены. В тот день, когда я нашел её окровавленную в ванне со мной случился первый приступ.

А вернувший её с того света Ранк, сказал, что она невольно прошла инициацию и теперь она одна из нас. Вернул он ей не только жизнь, он и как психиатр был намного талантливее меня. Он взялся ей помочь, и помог. Она успокоилась, ожила, повеселела, и я был этому так рад, что не сразу заметил, что с обретением душевного равновесия она обрела и какую-то болезненную зависимость от Филиппа. А я, дурак, так проникся его работой, так воодушевился его успехами, что когда он рассказал мне о проекте, над которым он работает, то не просто стал ему помогать – пригласил его работать в институт, в котором работал сам и благодаря моим рекомендациям мы получили в распоряжение лабораторию, морг и массу разных преференций, которые нам предоставили, учитывая важность проводимых нами научных исследований. И, надо отдать должное Ранку, его обещания оправдались на двести процентов – он сделал даже больше, чем хотел.

- Чем же вы занимались? – спросила Ева.

- Мы совмещали людей и алисангов, - ответил Шейн, - мою работу по синтезированию различных химических веществ и выделению разных активных субстанции мы объединили с его работой по разделению души и тела и добились потрясающих, просто невероятных результатов.

- Что значит, по разделению души и тела? – настороженно спросил Арсений, - Вы разделяли души и тела алисангов?

- На самом деле только одного. Ранк научился разделять душу и тело моей жены. Иногда мы получали из морга еще теплые тела умерших людей, я знал, что нужно колоть, чтобы заставить сердце снова биться, а Ранк помещал в это тело душу Эммы и она заставляла его ходить, выполнять простейшие движения, говорить.

- Зомби? – уточнила Изабелла, - Вы делали зомби?

- И я наконец, оценил иронию, почему Ранк переименовался в Франкина, - добавил Дэн.

"

"- Да, и сначала это было шуткой. Филипп Ранк сокращенно Ф. Ранк, то есть Франк, и я произнес это случайно «Франк и Шейн», а Эмма засмеялась и повторила «Франкен-Шейн», но Ранку это так понравилось, что спустя совсем недолгое время на двери его кабинета появилась табличка «Доктор А.Франкин». Я принял это всего лишь за его чудачество, но эксперименты на людях обрели свой размах именно после того как он стал Франкиным.