Таэл и забыла, что жители лугов так похожие на стрекоз и бабочек были частыми её спутниками в её прогулках по своим владениям, и прекрасно её и видели, и чувствовали.

— Иом! – обрадовалась она, встретив подругу — воинственно окрашенную в красный цвет предводительницу бабочек, — Ты в красном?

— А ты как всегда в никаком? – обрадовалась ей и юная чешуекрылая, — Какими судьбами?

— О, всё по долгу службы, — улыбнулась Таэл.

— Всё печёшься о благе своего народа? — улыбнулась и бабочка с очень миленьким человеческим личиком.

— Сегодня об одной единственной прихожанке, влюблённой вон в того верзилу в красных доспехах, — и девушка махнула невидимой рукой в направлении удаляющегося парня.

— О, Ратвис! – восхищённо вздохнула человеко-бабочка, — Да, губа не дура! Он действительно хорош.

И если бы она не была и без того такой карминной с вкраплениями гранатового, Таэл подумала бы, что она покраснела. Впрочем, последовавший за этим томный вздох не оставлял сомнений – ничто человеческое бабочкам не чуждо.

— Я сегодня в красном только ради него, — прострекотала она.

— Значит, не откажешься помочь узнать об этом парне побольше? – уточнила Таэл у особы королевских хитиновых чешуек.

— С радостью! — она раскрыла свои объятья навстречу Таэл.

Они делали это с Иом не раз – Таэл уютно расположилась в её крошечном мягком теле – и яркая бабочка легко и непринуждённо взмыла над лагерем.

Приземлиться прямо на плечо сурового воина тоже оказалось не сложно – он их даже не заметил. Признаться, следить за ним было интересно. И даже периодические комментарии Иом не раздражали. Таэл всегда любила её за острый язычок, но к этому парню она была до безобразия лояльна.

Всё что бы он ни делал, она считала головокружительным, исключительным, бесподобным. А он и сделал то: показал юному бойцу пару взмахов какой-то палкой с перьями, и во время его кульбитов с этой дубиной у Таэл и правда закружилась голова. Потом одним точным движением выбил искру из огнива и разжёг костёр, за что заслужил от впечатлительной бабочки исключительность и бесподобность. А потом он что-то чистил, резал, бросал в воду, помешивал и пробовал. Во время одного из таких резких движений над кипящим котелком он едва не смахнул вспорхнувшее с его плеча насекомое в свой суп, но вовремя спохватившись, что это боец дружественной державы, галантно извинился и пригласил присоединиться её к своему столу.

Бабочка была счастлива, а Таэл, слушая их долгую беседу у костра со скабрёзными шуточками его товарищей и неприличными анекдотами, чувствовала себя так, словно до этого и не жила. Потому что ту скучную полудрёму, в которой она провела все эти семнадцать лет в Замке, и жизнью то назвать было нельзя.