- А нам говорили, что в эти средние века ничего крепче вина не пили, - повернулась Белка к Еве, в недоумении разводя руками, и обратилась к Арсению, - давай-ка мы его уложим, а то он сейчас прямо так вырубится.

Ева посмотрела на беспомощно заваливающуюся голову Дэна и поспешила к ним на помощь. Дэн не возражал, не вырывался, даже говорил не громче обычного, только повторял, что им надо узнать что-то очень важное. Но его не слушали, укрыли пледом, и он затих.

Все были рады, что они вернулись, и оставили все догадки относительно того где они были и с кем пили до того, как они проспятся и протрезвеют.

Ева невыносимо устала. Это был бесконечный день, настолько длинный, что ей казалось, что с того момента как она прошла прогуляться по парку перед домом прошло несколько недель, а может даже месяцев. А те часы, когда Дэна с Викторией не было длились годы, причем каждый год шел за два. Она легко могла успеть поседеть и состариться. Именно эта мысль была в ее голове, когда она закрыла дверь в комнату, которую ей предложил Арсений, чтобы она могла отдохнуть. Ей хотелось пойти в ванную и посмотреть на себя в зеркало, чтобы проверить покрылось ли ее лицо морщинами - в этом безумном мире, в котором она теперь жила, с перемещениями во времени и странными способностями, она бы даже не удивилась, неожиданно состарившись. Но она так устала, что просто безвольно рухнула на кровать и закрыла глаза. Арсений предлагал отвезти ее домой, потому что трудно было сказать, когда Дэн проснется, но она отказалась. Что она будет делать там дома одна без него? Она и так уже сильно пожалела, что позволила им уйти вдвоем, хотя разве она могла им помешать? И она не хотела остаться где-то в стороне от происходящего, когда они начнут рассказывать, где были. Она и так чувствовала себя чужой среди них. Она была из другого мира. А их связывали годы дружбы, школа, и жизнь в другом сообществе, другом ритме и другом измерении. Она подумала, что хуже нее здесь могла бы чувствовать себя только Виктория. Как вообще себя должен чувствовать человек, который в любую минуту может умереть? Она пыталась представить себя на её месте, и может потому, что устала - кроме как лежащей вот так ничком на кровати и ожидающей смерти, ничего представить не смогла. Голова все так же болела. И она вспомнила, что сегодня произошло еще кое-что, с чем она не знала, что делать.

«Бази!» - сказала она мысленно.

Но он не ответил.

«Ба-зи! Бааазиии! БАЗ!»

Ничего.

- Бази! – еле слышно и неразборчиво произнесла она вслух.

- И вовсе ни к чему так орать! – тут же откликнулся болью в висках знакомый мужской голос.

- Ты слышишь меня, только если я говорю вслух? – на всякий случай уточнила Ева.

- А ты сейчас говоришь вслух?

- Да.

- Сама с собой? Вслух? – в его интонации улавливалось издевательское недоумение.