- Она уже третий раз теряет сознание, - сказал он Гудрун, и посмотрел на неё как побитая собака, - Она ждала тебя. Наверно, я даже рад тебя видеть.

Он устало сел на кровать рядом с бесчувственной женой. Но она не очнулась."

"- Ты скажешь мне как её зовут? – он попытался улыбнуться, глядя на дочь.

Гудрун даже не заметила, когда малышка замолчала.

- Конечно! Её зовут Сара.

Словно услышав своё имя, девочка попыталась открыть опухшие глазки, у неё это получилось наполовину и одним ярко-голубым глазом она с любопытством посмотрела на Гудрун. Гудрун невольно ей улыбнулась, а Стас заплакал.

Горько, безутешно, почти навзрыд. Так плачут только мужчины, переживая действительно сильное горе.

- Хорошо…хорошо, что она была без сознания, - сказал он с трудом, - Пойдём, ты же Ангел, ты должна это видеть.

И совершенно не заботясь о том, что девушка в странной белой одежде могла вызвать много вопросов у остальных жильцов, он повёл её в помещение, очень напоминающее кухню в коммунальной квартире.

В углу стоял ящик, из которого он достал свёрток, положил его на стол, откинул край цветной тряпки, в которую он был завернут и отвернулся.

Гудрун вздрогнула и малышка в её руках тоже, испугавшись этого невольного движения Гудрун, но не заплакала. В тряпке лежал синий сморщенный мёртвый младенец, подтянув к голове ножки, словно он все ещё в утробе матери. Тёмные длинные волосики на его голове слиплись, крошечные пальчики были зажаты в кулачки.

- Таки она опять без сознания, - сказала, входя уже знакомая Гудрун пожилая женщина, все так же шаркая ногами по полу, тяжело переставляя искалеченные артритом и неестественно вывернутые ноги.

Она казалось, совершенно не заметила Гудрун застывшую по середине кухни с малышкой на руках, накрыла тряпкой и спрятала мёртвого младенца в ящик, словно случайно забытую кем-то на столе вещь, и сказала спине Стаса:

- Таки придётся найти для пани молока, иначе не выкарабкается.

Стас стоял лицом к окну, скрестив на груди руки и не шевелился.

- Пане таки слышал меня? – спросила его женщина.

- Да, да, Хана Захарьева. Я понял, - не поворачиваясь тихо ответил он.

- Зерахьевна, - поправила его старушка и, покачав головой, вышла.

- Мальчик родился первым, - все так же не поворачиваясь, сказал Стас, - Он даже сделал первый вздох и заплакал. Я слышал, он плакал. Но здесь повсюду плачут новорождённые дети. Вот опять!

Он ненадолго замолчал, прислушался и, наконец, повернулся.

- Я ведь не сошёл с ума?

Гудрун прислушалась. Да, где-то в другом конце коридора действительно плакал ребёнок.

- Я тоже слышу, - сказала она и внимательно посмотрела на его серое лицо. Он казался ей лет на десять старше своих девятнадцати лет.