Вот ты их и покупай! - и он дал понять, что разговор окончен.

- Значит, все-таки посмотрел? - улыбнулся Дэн."

"- Конечно, посмотрел, - улыбнулся ему в ответ отец, и отвернувшись от сына, любезно подставил локоть Изабелле, приглашая взять его под руку.

- Ладно, увидимся! - махнул на прощание рукой Дэн.

Отец, не глядя, послал ему воздушный поцелуй, Изабелла кивнула, а Арсений по-военному козырнул.

Глава 3. Команда

«Значит, все-таки посмотрел!» - улыбался Дэн, вспоминая реакцию отца на его заказ. Отец Дэна Майер Герман Валентинович, был человеком состоятельным и нежадным, а еще он был неплохим бизнесменом и прекрасно умел считать деньги.  И раз он смотрел заказ Дэна на стулья, значит, проконтролировал, и, если сказал, что Дэн в состоянии оплатить его сам, значит, счет Дэна был им очередной раз молча пополнен. И то, что он категорично назвал ""на свои"" собственно говоря, всё равно было на его деньги. Хотя может и нет. Зарплата у Дэна была конечно, небольшая, но даже те немногие деньги что ему платили ему практически не на что было тратить и даже они имели свойство накапливаться. Но основным источников дохода всех алисангов не имеющих каких-то своих бизнесов и работ, был банк Алиса, который ежемесячно выплачивал каждому алисангу так называемое содержание. Оно складывалось от доходов с тех финансовых операций, которыми занималось их Министерство Обеспечения. И гарантом этого были богатство, накопленные их предками за все предыдущие века. Говорили, что все было учтено, посчитано и правильно вложено в ценные бумаги, недвижимость и черт знает, что еще. Каждому алисангу с рождения ежемесячно выплачивался его процент. И суммы эти были достойные для безбедной жизни, не работая в любой стране. Но не работать у них было как-то не принято. То есть даже если бы отец не пополнял его личный счет, это делала Алиса. В любом случае Дэн мог купить эти стулья, и он их купил.

Вернувшись в свою комнату и невольно проходя по коридору второго этажа, чтобы спуститься вниз, Дэн услышал, что в столовой как никогда шумно. А ведь обед уже закончился. На столах действительно было пусто, но уходить никто не собирался. Бабки даже злополучные табуретки к стене не переставили. Так и сидели, только глядя не в телевизор, а на местных новоселов, сестер Климовых. Говорила, конечно, Татьяна Никитична. Дэн застал, видимо, самый конец ее рассказа.

- Вот тебе и граф Шереметьев! - сказала она и старушки закачали головами, заахали.

- Ну, что, Кутузов, пошли, - обратилась она к сестре, и Дэн увидел, что один глаз у Натальи Никитичны закрыт свежей марлевой повязкой. Быстро встав они так же решительно пошли к себе, как и раньше гуськом, и улыбнулись в ответ на улыбку Дэна, причем обе. Чем его крайне озадачили. Судя по повязке, приезжал окулист.