Готов идти продолжать службу!

— Иди, — разрешил я и снова повернулся к Ёсико.

Заканчивали еду мы под щебетанье Ёсико — она рассказывала разные случаи из жизни в храме, в том числе про сэнсэя и верховную жрицу.

Из её рассказа я понял, что жрица и сэнсэй не ладили. Жрица не понимала, почему Макото остался обычным послушником, а не стал священником или даже отцом основателем церкви. Ведь до него церкви Всеблагой не было. И вообще, это ему явилась богиня.

Но Макото считал, что его долг исцелять людей, дарить им надежду и утешенье.

Что касается верховной жрицы, шисаи Анита пришла в храм не так давно, но из послушниц перешла в служители, а потом и вовсе стала шисаи.

Она держит храм в ежовых рукавицах. Там всегда порядок и чистота. И нищие всегда сидят на ступенях…

Из оговорки Ёсико я понял, что нищие часть денег отдают в храм. Я что-то такое и ожидал.

Наконец мы поели.

Когда я рассчитался, и мы вышли на улицу, Ёсико сладко потянулась, и я засмотрелся на её шарики.

В мыслях я уже взмывал вверх вслед за ними, мечтая о том, как зажму её где-нибудь в углу.

— Ну что, пойдём, я покажу тебе, где твоя школа? Да пойду посплю, а то сегодняшняя ночка была очень непростой. Столько раненых… Давно не было таких сильных атак, мы уже отвыкли от такого.

Школа! Блин! Мне нужно в школу.

Сегодня уроки, наверное, уже закончились, но знать, где находится школа, мне нужно. Хотя бы для того, чтобы завтра с утра не блуждать по городу.

С подпорченным настроением я поплёлся за Ёсико в школу.

Идти оказалось недалеко. Прошли три улицы, завернули, прошли ещё немного и остановились перед воротами на школьный двор.

Во дворе группками стояли и гуляли ученики. Я очень надеялся, что это не мои одноклассники. Зря надеялся! Только мы остановились в воротах, как со двора донеслось:

— Посмотрите, кто решил почтить нас своим присутствием! Кизаму-сама, проходите, не стесняйтесь!

Мне очень не понравился тон, каким были сказаны эти слова.

Ещё и Ёсико развернулась и, бросив на прощанье:

— Скучно будет, заглядывай! — быстренько слиняла.

Момент, когда можно было безнаказанно уйти, был упущен — все ученики пялились на меня, а из здания уже выходил учитель.

— Кизано, заходи, что же ты стоишь в воротах… — произнёс учитель и добавил для остальных: — А вы почему не заходите? Перемена закончилась.

Народ нехотя потянулся вслед за учителем.

Делать нечего, я вошёл в школьный двор и направился ко входу мимо группки, состоящей из трёх парней и одной девушки.

Когда я проходил мимо, один из парней поставил мне подножку.

Я, погружённый в свои мысли, не заметил её и под дружный хохот растянулся.

В душе вспыхнула ненависть. Я вскочил.