— Не знаю. Может, потому что недавно я обрёл магию?

— Всеблагая частенько кого-то одаривает, — отмахнулся отец. — Ты в этом отношении не лучше и не хуже.

— …Или по какой-то другой причине, — не стал спорить я.

Мы замолчали. И я подумал про то, что давненько не слышал демона. Что-то он затихарился и не высовывается. И в схватке с ночными гостями никак себя не проявлял.

Я прислушался к своим ощущениям. Нет, демон не исчез. Он просто забился в самый дальний угол моей души и на меня никак не отреагировал. Типа: «я в домике». Ладно. Сейчас разбираться с ним нет ни сил, ни желания.

Пока мы сидели, в коридоре стало светло. Наступил день.

— Ты хоть немного спал сегодня? — спросил отец.

— Наверное… — ответил я.

На самом деле я вообще не был уверен, спал ли ночью хоть немного. Состояние было перевозбуждения. Сейчас бы грамм пятьдесят накатить. Или лучше сто пятьдесят. А ещё лучше какую-нибудь тёлочку под бок — мягкую и тёплую.

Отец потихоньку, по стеночке встал.

— Иди, поспи хоть чуть-чуть, — сказал он и, с трудом переставляя ноги, поковылял в свою комнату.

Он ещё не дошёл до двери, как меня осенило, и я решил, что сейчас самое подходящее время решить одну проблему:

— Отец… — позвал я родителя.

Он повернулся:

— Что?

— Я должен поехать в магическую академию…

Я только что видел чуть живого от усталости старика. Но ко мне подскочило разъярённое торнадо.

Отец схватил меня за грудки и прошипел:

— Даже думать об этом не смей!

— Да что там такого?! — закричал я в лицо отцу.

— Мне нужен живой сын! Ты понял?! Живой! — проорал мне в лицо мой предок. — Всё! Разговор окончен!

Отец отшвырнул меня и быстро пошёл к себе.

Дверь хлопнула так, что задрожали стены.

А я ещё больше уверился в том, что обязательно должен поехать!

Стоять в коридоре я не стал. Сначала хотел пойти спать, но глянул на руки и пошёл в душ. Я был весь в крови. От этого тянуло кожу и всё раздражало.

А может раздражало не от этого. А от того, что вот так хлопнула дверь, запрещая мне самому решать что-то в своей жизни.

Нет, подчиняться я не собирался. Я собирался сделать всё возможное и невозможное, чтобы поехать.

Я с остервенением тёр тело намыленной губкой и повторял про себя:

«Да кто ты такой, чтобы решать за меня! Нашёлся тут!»"

"Потом поймал себя на мысли, что веду себя как бунтующий подросток. Стало смешно, и напряжение сразу спало. В конце концов, я взрослый мужик, кто может мне запретить?

Когда вышел из душа, мамочки и няня уже вовсю драили дом. Ну да, трупы мы убрали, но кровь с пола и со стен никуда не исчезла. И вот женщины и отмывали её.

Мне даже стало как-то неловко перед ними.

Но ненадолго. В конце концов, мужчины сделали свою работу. Женщины теперь делают свою. Вот и хорошо.

Оружие как лежало кучкой, так и продолжало лежать. Женщины к нему не прикасались.