— Зачем?

— Хотел расспросить его по истории мира. Ты же… Вы же знаете! Я вчера смотрел его книги, и у меня появились вопросы.

— И всё? — подозрительно спросила она.

— И всё! — уверенно подтвердил я.

Я даже думать сейчас боялся, что не всё. Что на самом деле у меня и вчера, и сегодня были совсем другие цели. Я вообще не понимал, что происходит? Почему верховная жрица так изменилась. Ещё вчера я мог делать с ней всё, что хотел, а теперь не знал, как обратиться — на «ты» или на «вы».

— Ты мне врёшь! — сделала выводы шисаи Анита и приказала послушницам: — Взять его!

Я с ужасом увидел, как те в своих белых балахонах пошли на меня. И хоть я точно знал, что под балахонами девки голые, у меня это не вызвало никаких эмоций. Я про это даже не вспомнил. А вот про то, что всё оружие осталось дома, ещё как вспомнил! Но не драться же с девками в рукопашную?

— Стоять! — заорал я послушницам и запрыгнул на алтарь. — Стоять!

Эти фанатички продолжали дуром переть на меня.

Я повернулся к верховной жрице и в сердцах закричал:

— А он ещё жалел вас, шисаи Анита! Говорил, что вы бедная заблудшая душа!

Верховная жрица подняла руку, и послушницы послушно замерли.

— Что ты сказал? — холодно спросила она.

— Сэнсэй Макото жалел вас, — повторил я.

Пока верховная жрица задумчиво молчала, я прикидывал, как можно отсюда сбежать. Потому что ну не драться же с теми, кто ещё недавно спасал жизнь мне, Кинпатсу, Ёсико, Макото и другим людям.

Но путей отхода я не видел. Разве что по головам.

Так, стоп! А почему они не послушались моего приказа? У меня вообще магия есть или нет? Что-то какая-то она странная. Вроде, есть, но когда моей жизни угрожает опасность, то сразу — нет.

Ладно, ночные ниндзя имели защиту от магии. Шисаи Анита тоже. Но послушницы? Ведь ушла же из каморки, где я прятался под кроватью, та послушница, которой я приказал уйти?.. Да и демон со стены свалил! Почему эти не слушаются?

Как бы там ни было, решение нужно было найти. И быстро! А потом покинуть этот чёртов храм, и больше сюда никогда не возвращаться!

Ладно, буду импровизировать! В конце концов, я на алтаре, как на сцене. И я притопнул на камне. Плетёные сандалии не выбили дроби, однако, меня всё равно понесло:

Мне неделю не спалось,

Не пилось, ни елося:

Мне давно с вами, девчата,

Поплясать хотелося.

Послушницы продолжали стоять, но теперь они смотрели не на верховную жрицу, которая оторопело пялилась на меня, а непосредственно на меня. И я не стал терять время даром — приплясывая, запел следующую частушку:

Не ходите девки замуж

За Ивана Кузина,

У Ивана Кузина —

Больша-ая кукурузина!

И снова два притопа, три прихлопа. И снова шисаи Анита подбирает отпавшую челюсть, а послушницы пялятся на меня. Только теперь у некоторых на щеках появился румянец.