В воротах открылась небольшая дверь и вышли двое служивых — один долговязый со следами разгульной жизни на лице — с одутловатостью, свойственной любителям крепких напитков. А второй с маской презрительного высокомерия. В одежде порядок — или педант, или новичок. По взгляду, которым он окинул меня, сразу стало понятно, что он тут далеко не первый день. И из этих двоих старший именно он. У обоих в руках были дубинки.

Шого передал им меня, обменялся дежурными фразами и ушёл.

Я вспомнил, как перед ним вытягивались стражники в восточных воротах, сравнил, как вели себя тут, и понял, что ведомства разные. Для этих он не был старшим по званию, которому нужно оказывать какие-то почести.

Ну что ж, ещё одна деталь этого мира.

Внутри горел яркий свет. Когда я шагнул внутрь, дверь за мной закрылась и тут же задвинулся засов — поменьше, чем снаружи, но тоже внушительный. Точнее, его задвинули двое стражников, которые охраняли ворота изнутри.

Пока мои глаза привыкали к свету, меня тщательно обыскали.

Я не сопротивлялся. С одной стороны, меня предупредил Шого, а с другой, мне нечего было скрывать — оружие я не брал, ничего запрещённого при мне не было. При мне вообще ничего не было, кроме одежды.

Мне приказали раздеться.

Хотелось послать стражников куда подальше, но я сдержался. Разулся, снял рубаху и штаны.

Сказать, что я чувствовал себя беззащитным, было бы неправдой."

"Да, конечно, тело у меня ещё оставалось слабым! Но в запасе всё равно было несколько сюрпризов, которые очень удивили бы охранников.

Правда это очень быстро вышло бы мне боком — я не смог бы справиться даже с теми шестью охранниками, которые находились сейчас в этой комнате. И я был абсолютно уверен: если начну сопротивляться, то прибегут ещё…

Я мог бы побузить, но не они мои противники! Мне завтра в академию нужно отправиться здоровым и полным сил. В идеале отдохнувшим и сытым. Хотя на последнее я не рассчитывал.

Едва я подумал, что не они мои противники, как спину обожгло ударом хлыста.

— Какого?.. — начал было возмущаться я, как тут же словил от педанта зуботычину.

«Не спорь с охранниками!» — вспомнил я Шогу, и заткнулся.

На следующие удары хлыстом я только крепко сжимал зубы.

Я видел, что охранникам хочется, чтобы я начал сопротивляться, чтобы у них был повод отходить меня от души. Но я им такой радости не доставил. Я терпел. Но запомнил в лицо каждого, кто был в этой комнате. Особенно того, который бил! Ох, как я запомнил его рябую брылястую рожу! И мелкого начальника педанта запомнил — вон как глазки садистски блестят! И долговязый алкоголик, ухмыляется, гад — его я тоже запомнил! И тех двоих, что у двери — делают вид, будто их это не касается.