Его голос был тихим и лишенным юмора; я не могла не посмотреть вверх, пытаясь оценить его настроение, но, как обычно, он затруднял это.

— Значит, ты иногда это чувствуешь?

— Иногда. Но я давно понял, что неразумно зацикливаться на прошлом. Я предпочитаю думать о будущем. — с этими словами его обычное обаяние снова включилось. Он подошел ко мне, поставил чашку на стойку и обхватил меня руками. — Ты когда нибудь жалела, что сбежала?

Я открыла рот, чтобы сказать ""нет"", но почему-то заколебалась. Этого мгновения колебания было достаточно, чтобы Маттео понял ответ.

— Почему?

— Потому что из-за меня его убили, — тихо ответила я.

Мне удалось забыть Сида и его ужасный конец, но теперь все вернулось. Я могла бы ударить Маттео за то, что он вернул меня к этому воспоминанию. Особенно потому, что я поняла, что жизнь, от которой я убежала, не была такой ужасной, как я хотела.

Выражение лица Маттео говорило, что ему на это наплевать, и это было именно то, чего я ожидала.

— Без сомнения, я не чувствую вины за смерть этого парня, — пробормотал он. Он провел рукой по моему боку. — Я бы убил каждого парня, который прикоснулся к тебе.

Но мы оба знаем, что я не обязан, потому что, несмотря на множество возможностей, ты была хорошей девочкой.

То, как он сказал хорошая девочка, заставило мою кровь закипеть. Я все еще пыталась придумать остроумный ответ, когда зазвонил лифт, объявляя о посетителе. Маттео с видом превосходства чмокнул меня в кончик носа и, пошатываясь, направился к лифту. Я не могла ему поверить."

"Я все еще смотрела ему в спину, когда двери лифта открылись и в квартиру вошла Ария. Она говорила по телефону. К моему удивлению, Маттео вошел в лифт, оставив нас одних.

Я подозревала, что он может запереть лифт снаружи, так чтобы я не могла уйти, пока не нырну в окно и не окажусь в виде брызг крови на тротуаре внизу.

— С кем ты разговариваешь? — спросила я, когда Ария направилась ко мне.

Она одарила меня лучезарной улыбкой и протянула телефон.

— Лили и Фаби хотят поговорить с тобой, но отец запретил им звонить тебе, так что... — она замолчала. Конечно, я подозревала что-то в этом роде. Отец ясно дал понять, что больше не хочет видеть меня рядом с ними.

— Спасибо, — одними губами сказала я Арии, прежде чем взять у нее телефон и прижать его к уху.

— Лили? — мой голос дрожал, и мне пришлось откашляться.

— О, Джианна! Мне было так грустно, когда отец не дал мне попрощаться с тобой. Я умоляла его позволить мне поговорить с тобой, но он очень разозлился, и теперь я под домашним арестом.

Домашний арест всегда казался странным термином для нашего наказания. В любом случае, нам никогда не разрешали ходить куда-либо в одиночку, так что, будучи под домашним арестом, мы должны были оставаться в доме еще дольше.