Значит Ерохинские тылы у меня знатные, но тут в другом фигня, эта мразь какая-то колдовская, что ли… Он мгновенно просекает, когда ему врут. Врать нельзя. Надо недоговаривать.

— Бывший. Он мне изменил и с ним все кончено. Окончательно и бесповоротно. Но машину я ему не отдам, потому что он козел, а бумеры на дороге не валяются. И вообще за это надо было бы еще чего содрать с него, но вот так отделался. — Глядя исподлобья в его чуть прищуренные глаза, ответила я. — Допрос окончен?

— Рано. Фамилию его назови.

А вот тут мне стало плохо. Меня затошнило. От страха. Это что за… Это что за херня?.. Он медленно склонил голову на бок. Взгляд давящий и очень внимательный.

— Я сказал назвать мне фамилию суки, на которую мусорам инфу запретили получать. Он кто? Фейс, что ли?

— Тебе может всех моих бывших назвать? — сердце билось где-то в горле. Бешено и больно.

— Только того, кого пробить нельзя. Я спрашиваю он фейсер, что ли?

— И женатый… — это был пиздец. Это был просто пиздец, но это единственное из правды, что я могла сказать.

Влад приподнял бровь, испытывающе глядя мне в глаза.

— Нихуя ты, Межекова… — хмыкнул он. — Изменил он ей. Охуеть претензия. С женой изменил, что ли?

— С какой-то сукой, когда в столицу ездил. — Мрачно ответила я, потянувшись к его бокалу. Влад прыснул и отодвинул его.

Расхохотался, с весельем глядя на угрюмую меня."

"— Ну ладно, не расстраивайся ты так. — Едко подбодрил, вызывая мой гневный взгляд. — Ну, бывает. В том твоем положении, это вообще грешно… — Он снова рассмеялся и отпил из бокала. — Н-да, Межекова. Интересная ты личность. Высокий фэйс видать, коли восемь кусков на любовницу хренакнул. Теперь сошлось. На деньги повелась?

— У нас была любо-о-овь… — простонала я, убито закрывая глаза и чувствуя себя Светкой, за что мне было очень стыдно. Но это опять была правда и Влад опять это понял. Заржал уже очень громко, чем очень унизил, — мне было двадцать и я была наивная! Все! Понятно?! Я сейчас бы за километр его обошла! Все, Казаков! Спасибо за чудесный вечер!

— Да ладно ты… — удержал за локоть, заставляя упасть обратно и притягивая к себе. — Все тупят по молодости… Нет, ну шесть лет так тупить это, конечно, уже близко к диагнозу. — Снова издевательски прыснул, бросив сигарету в тарелку и перехватывая мои руки, чтобы подтянуть и прижать меня к себе. — С другой стороны «любо-о-овь» же… Изменил он ей… Ну ладно ты не брыкайся. — Я протестующе выдохнула, пытаясь отстранится, он опять хохотнул и рывком дернул себе на грудь, намертво стискивая и прижимая к ней. — Пиздец, я тебя подъебывать теперь буду с месяц, наверное, если не больше. — Это было сказано с оттенком восторга, вызвав у меня почти вой отчаяния.