Его внимание было отвлечено, в ушах наушники, но стоило в поле зрения мелькнуть конечности, пытающейся до него дотронуться, как тело мгновенно отреагировало. И это очень напугало."

"Хват длился не больше секунды, он расцепил пальцы и вынул из ушей наушники.

— Все? — ровно спросил он, будто ничего не случилось.

— Завтра скинут компенсацию. — Чувствуя, как сердцебиение отдается в ушах, ответила я.

— Хорошо. Пошли.

Он шел по офисному коридору спереди. У меня внутри опять эта непередаваемая смесь страха и раздражения. Я едва сдерживаясь от того, чтобы не дать ему пинка и с воплем паники не сбежать.

— Зоновская привычка. — Совсем негромко и без эмоций пояснил он, пропуская меня вперед, когда спускались по лестнице. — Первые полгода были тяжелые. Мало ли кто и зачем подкрадывается, поэтому такая реакция выработалась.

Вот это было дико. Нет, не то, что он сказал, хотя тоже та еще дичь, а то как он это сказал. Я едва не оступилась и только когда эта сволота насмешливо фыркнула, до меня дошло, что он опять стебется. Желание дать пинка стало просто непреодолимым.

— За что ты сидел? — хмуро спросила я, когда выходили из здания и шли к парковке. Сегодня князь на черном Прадо разъезжать изволил.

— Изнасилование. — Абсолютно серьезно отозвался он, разблокировав машину и не оглядываясь через плечо, кинул мне ключ, который я едва успела подхватить. — Сядь за руль. Есть еще место, куда надо заехать.

Я, сжимая иммобилайзер, застыла на месте. Не знаю, как можно с этим человек вообще сосуществовать. Бесит же неимоверно!

— Я стану рецидивистом, если сейчас в машину не сядешь. — Сказал он, открывая пассажирскую дверь. — Не хочу снова чалиться, мне не понравилось. Шевелись, Межекова, мы можем опоздать и тогда мне по твоей вине еще по сто пятой статье отвечать придется.

— Убийство? — криво улыбнулась я, садясь за руль и запуская двигатель гребанного абсолютно неудобного танка.

— Возьми с полки пирожок. — Отозвался Казаков, перегибаясь через подлокотник и начал рыться на заднем сидении, доставая оттуда бумаги. — Рули к «Империалу» на Добронравова, у нас полчаса.

Думаю, говорить ему то, что этого времени мало вообще смысла не имеет, если не хочешь выхватить еще пару язв, а у меня сейчас от злости планку срывает, а грубить ему нельзя, а не матерный ответ я выдать ему не могу. Поэтому я, сцепив зубы, специально с еще не прогревшимся мотором выехала с парковки. О, разумеется, промолчал. Он же каждый день машины меняет, урод.

Влад курил и рылся в бумагах, иногда что-то в них дописывая и сверяясь с телефоном. Кое-что странное я заметила далеко не сразу — он писал левой рукой. Положил листы на левое бедро и что-то писал между печатных строк левой рукой, а в правой у него телефон и тлела сигарета.