“Дурачок ты, разве маму мою вместе с Евгенией Станиславовной обманешь? – фамильярно подумала Надя. – Даже не додумался подмышку перцем натереть – “это они так температуру нагоняли, и знаешь, Надя, иногда мы на эту удочку попадались!""

Внизу – размашистая подпись, сделанная рукой тети Жени Полуяновой. Засвидетельствовала, значит, запись своей медсестры. А вот следующая помета в карте, от одиннадцатого марта семьдесят четвертого года, сделана уже лично Евгенией Станиславовной. Студент Авдюшкин, кажется, подрался: “носовое кровотечение, гематома в области предплечья, ссадина левого коленного сустава.

Кровотечение остановлено, наложена повязка – бактерицидный пластырь. Явка через три дня”.

Надя быстро долистала карту. Студент Авдюшкин на третьем курсе переболел-таки настоящей ангиной, на четвертом умудрился подхватить детскую болезнь ветрянку, на пятом заработал перелом локтевого отростка… В семьдесят восьмом году получил диплом, а медицинскую карту, конечно, не забрал.

Надя прикинула: а сколько лет сейчас этому Авдюшкину, незадачливому симулянту? Давно за сорок. Кто он? Программист в крупной фирме? Институтский преподаватель? Бизнесмен? Или пьяница? Как он выглядит? Женат ли? Есть ли у него дети и кто они?

Дима с неудовольствием взглянул в ее мечтательное лицо, буркнул:

– Давай, Надежда, шевелись! Она взглянула на часы: на просмотр одной карты у нее ушло девять минут.

А всего карт – две тысячи.

– Может, еще как-то круг поисков сузить? – неуверенно спросила Надя. – Этак мы тут неделю просидим…

– Да хрен его знает – как его еще сужать! Я уже голову сломал, – буркнул Дима. – Не мечтай, лучше давай работай…

На этот раз Надя не обиделась: Дима прав.

Она послушно открыла следующую карту. И вскоре увлеклась – не воспоминаниями, а именно работой. Перестала задумываться о судьбах бесконечных Авдюшкиных, Беловых, Воротниковых, Гнездиных. Более не ностальгировала, глядя на мамин такой родной почерк. Она быстро, за минуту, проглядывала карту. Убеждалась, что та содержит стандартный набор болячек. Откладывала. Брала следующую. И еще успевала отвечать на дурацкие Димины вопросы: “А ты знаешь, что такое панариций? Обычный нарыв? Тю-ю, а я думал, что-то серьезное. А крыловидная плева, это что за ночной кошмар?.. Ах, болячка на глазу… Фу, скучища!""

Анастасия Андреевна их не беспокоила, удалилась к своему столу. Шуршала там вдалеке бумажками. Она заставила Диму принести для Надежды стул. Включила все освещение. Но стул оказался жестким, а слабосильные лампы с полумраком не справлялись. У Нади быстро заломило и спину, и глаза. Спасибо хоть, у мамули почерк круглый, не по-медицински разборчивый. Не то что у тети Жени.