И меня не пускали, сердились, когда я вбегала. Почему? Говорили, им надо обсудить серьезный вопрос. Я, конечно, подслушивала под дверью, но ничегошеньки не поняла. Только фразу одну запомнила, зазубрила, как попугай: “Это, Раечка, не невоспитанность. Это – психастения”. Мама так и не объяснила мне, о чем они тогда говорили… А потом, когда я стала постарше? Я всегда просила мамулю “рассказать про работу”. И она мне рассказывала. Только без фамилий и даже без имен, “одна девочка”, “один студент”… А однажды – мне тогда, кажется, шестнадцать было – я все думала, в библиотечный мне идти или в медицинский, мама сказала: “Медицина, Надюшка, на самом деле страшная вещь… Жаль, всего тебе рассказать не могу”.

Я еще тогда фантазировала: “Может, мамуля с тетей Женей какого-нибудь большого начальника не спасли, он умер, а у них неприятности? Или – они свое лекарство изобрели? Секретное?!""

Надя поуютней устроилась в гнездышке из подушек (подумать только, на полке целых две подушки!). Сон убежал окончательно. “Нет, Полуянов прав. Было, было у наших матерей что-то, какая-то тайна – и случилось что-то именно там, в любимом городе на Неве… Потому туда ехать надо.

И это раз. А два – поездка в Питер лично мне очень кстати. Потому как дома сидеть я не могу. Не могу – и все. Вон, с вокзала была готова куда угодно поехать, лишь бы не домой, не в пустую квартиру. А тут подвернулся Димочка с его безумной питерской идеей. Бах, шарах, без вещей, без билетов, сумасшествие какое-то. Впрочем, я ведь ни разу в жизни не делала ничего сумасшедшего. Все – строго по морали, науке и правилам. К черту. Надоело.

А третья причина для поездки: Димка, что скрывать, – классный.

Не тупой, как качки из микрорайона, но и не дохлый, как несчастные однокурснички. Хам, правда. И выпить любит. И курит много. И самомнения столько, что я самой себе дохлой курицей кажусь. Но.., что уж скрывать.., таких, как он, у меня никогда не было… И, наверно, не будет…

Поезд стал тормозить, остановился на каком-то полустанке. Одинокий фонарь высветил лицо Полуянова: сонное, расслабленное, совсем не высокомерное… “Он хороший, – затопила Надю теплая волна. – Только все строит из себя неизвестно чего… Ну и пусть выпендривается.

Мне не жалко!""

На душе стало удивительно легко. Она вытащила из-под спины подушку, откинулась на мягкой полке и немедленно провалилась в сон.

…Под утро Наде приснился Родион. Пес тыкался носом в руку, просился гулять. “Уйди, зануда!” – пробормотала Надя. Оттолкнула нахальную морду и проснулась. Растерянно заморгала, не понимая, где она и что происходит. Но пронзительно свистнул локомотив, и Надя немедленно вспомнила: она – с Димой! В поезде! На пути в Питер! А Родион, бедняга, остался в Москве.