Заведение наполняли поддатые мужики. С кухни неслось шипенье жарящихся чебуреков. За стойкой возвышалась могучая тетка. “Вам чего?” – спрашивала она каждого посетителя. Получала ответ и громогласно ретранслировала его кассирше. Разнообразием заказы не отличались. Посетители просили как заведенные: “Два чебурека и сто водки”.

Дима спросил не сто, а двести граммов кристалловки.

– Закусывать чем будем? – деловито осведомилась толстая тетка-подавальщица. “Видно, та самая строгая Катька”.

– После первой не закусываю, – улыбнулся Полуянов.

Подавальщица нахмурилась и приказала кассирше:

– Двести водки. И два чебурека еще пробей. Пусть зажует. А то возись с ним.

Дима спорить не стал. Перед ним явился напиток вкупе со съестным. Чебуреки исходили маслом. Водка, налитая в пластмассовый стаканчик, пахла полиэтиленом. Он отошел к самому дальнему столику. Горло обожгло первым глотком. Не выжидая, не отдыхиваясь, Дима отхлебнул еще. В желудке мгновенно потеплело, на душе – полегчало. Почему-то отчаянно захотелось есть, и Дима благодарно откусил навязанный подавальщицей чебурек. Еле уклонился от брызнувшего фонтаном масла, вгрызся, оценил – вполне приемлемо. Он сделал еще глоток. Водка хорошая, неразбавленная. Мелькнула незваная мысль: “Машину сегодня отогнать не удастся. Гаишный прибор водку в течение восьми часов чует”. Впрочем, о чем это он? Какая машина? О “шестере” можно забыть. Скорей всего, возле нее его и ждут! Ждут, ждут… Дима снова отхлебнул водки и расправился со вторым чебуреком. Кто они? Что за ребята – те, кто хотел его убить? Братки, бандиты? “Девятка” их явно с усиленным движком, водят они профессионально. Оружие – сто пудов не газовое, а натуральное. Но… Но: посмотрим правде в глаза. Если они бандиты – то бандиты не случайные. Смешно говорить о случайных бандитах – после трех подряд “медицинских” смертей. “Что же ты знала, мамуля?! Чему стала свидетелем?” – очередной раз тоскливо подумал Дима.

Он покончил и с водкой, и с чебуреками. Ни повторять, ни уходить не спешил. Ох, какое блаженство Водка растопила дикое напряжение последнего часа. Безумная погоня по проспекту Андропова казалась теперь далекой и невсамделишной.

Подошла уборщица, забрала пустой стаканчик и пропитанную маслом тарелку из-под чебуреков. Повозила по столу грязной тряпкой, метнула в Полуянова острый взгляд, проворчала:

– Поел – так иди.

– Я, бабуль, еще сейчас возьму, – пообещал Полуянов.

Он прикрыл столик шарфом – зарезервировано, значит. Отошел к стойке и заказал, “как люди”, – сто водки и два чебурека. Вернулся. Отпил, закусил. Снова задумался. “Ничего в жизни не бывает вдруг. Значит, дело все-таки в маме и в тете Рае. И в неведомом Аркадии Михайловиче. Сначала убрали их. А теперь принялись за меня.